Требуется герой

Далек с неприятным скрипом провёл щупальцем по стеклу.

— Уничтожение?

Август кивнул.

— И уничтожение. Кроме прочего.

Далек не мигая разглядывал его своим совиным глазом. Мозг, не скрытый черепной коробкой, влажно поблёскивал в свете ламп. Почти такой же мозг — нет, объект «Б» — молча и бессмысленно плавал в зале памяти. Бессмертный. Безумный. Август отвел взгляд. Далек — чужой биоматериал. Не его. Не Август вёл его по серой тропе в небытие. Вёл кто-то другой, и привёл совсем в другое место.

— Неэффективно. Далекиниум-отражает-твое-энергетическое-воздействие! — Далек произнес это почти радостно; эмоция, наряду со злостью, знакомая ему не понаслышке.

— Это не было полноценным экспериментом, — ответил Август. — Но материал великолепен, кристаллическая органика такого рода неизвестна даже магглам.

— Магглам, — повторил далек. — Объяснить!

— Обычным людям, — ответил Август, не оборачиваясь. Он отнес пластину в центр лаборатории, положил на высокую деревянную подставку. Инсталляция. Мольберт и современное искусство. Потом взмахнул палочкой и придвинул щиты ближе, так, чтобы замкнуть возможный рикошет.

— Вы-не-обычные.

— Сложно этого не заметить. Да.

— Мутация, — сказал далек.

— Вполне вероятно.

Тёмный Лорд не одобрил бы это существо, без всякого сомнения. Август усмехнулся. Чистая кровь недостаточно чиста, эталон — сам по себе искажение.

— Рецессивный-ген…

Август бросил в пластину Бомбардо, и голос далека заглушило взрывом.

Когда далек попросил есть и нарисовал несколько цепочек органических молекул, Август смог расшифровать формулы — что-то вроде овсянки на соевом молоке. Вегетарианская пища. В книге, которую дала ему Хартманн, говорилось совершенно о другом.

Соевое молоко продавалось в маггловском супермаркете совсем неподалеку от гостевого входа в министерство.

Пластина немного погнулась — но только по краям. Если бы её окружали другие пластины, заклинание соскользнуло бы. Полушария. Элементарная геометрия. Самая простая и эффективная антикумулятивная защита.

— Замкнутое-общество. Вырождение, — закончил далек. В его голосе мелькнула тень злорадства.

— А вы? — парировал Август. Злость обожгла горло холодом, и он выкрикнул, пока не прошло: — Авада Кедавра!

Зеленая лента, шипя, метнулась в центр круга, забилась между щитов. Пластина выстояла.

Если бы на месте далека был человек, он бы сейчас засмеялся, сначала тихо, потом громче, довольным, неприятным смехом. Но далек не смеялся никогда. Он заскрипел щупальцем по стеклу.

— Деградация-невозможна, — ответил он. — Далеки-идеально-организованы. Мы-используем-всё, чтобы-противостоять-энтропии, и-остаёмся-такими, как-должны-быть.

Пластина — часть брони, и она работает как обычная, хоть и очень надежная, физическая преграда. Август и не думал, что Авада сможет пробить ее. Эффектность и эффективность — разные вещи. Второе лучше первого.

— Разумно с вашей стороны. Как?

Эффективность. Август резко дёрнул палочкой вправо и вверх, и пластина покрылась льдом. Плотно. Надёжно. Август взмахнул палочкой ещё раз, и лед со стоном треснул и осыпался. Пластина потускнела.

Далек отполз от стекла, подтянув к себе щупальца. Хоть в этом книга Торчвуда не солгала. Они действительно боялись холода, а их броня не могла устоять перед резким перепадом температур.

— Радиоактивное-облучение. Генетический-контроль. Бесконечная-продолжительность-жизни.

Август спрятал палочку в карман и медленно обернулся к далеку.

— Бессмертие, — с трудом произнёс он знакомое до боли слово.

Оно не интересовало его больше, но это существо было слишком похоже на… словно спустя века оно эволюционировало и вернулось обратно во времени. Нет, невозможно. Временные аномалии подобного рода разорвали бы ткань пространства-времени, как Диффиндо — деревянную столешницу.

— Технически-да.

Бессмертие — это пытка. Август хотел это сказать, но понял, что для далека все иначе. Он был лишен рефлексий, он жил, не оглядываясь, жил вопреки своей природе — искаженному подобию… человека? Гоменум Ревелио определяло положение далека так же надежно, как и любого другого представителя вида гомо сапиенс. Но не гоблина, не эльфа, не кентавра.

Существо из другого мира без всякого сомнения относилось к человеческому роду.

Существо, чей рассудок находился в замкнутом смысловом пространстве, где все отвечало его целям и прагматическим интересам. Где не было места ни для внутренних противоречий, ни для каких-либо сомнений. Счастливое, самодостаточное существо. Рыцарь без страха и упрёка.

Перед глазами поплыла череда бледных, распластанных тел. Лица сливались в одно, мертвое, застывшее, с темными дырами запавших глаз. Синий ряд цифр на белой коже. Гейзенштрасс. Бункер. Пугающе нежный голос разумной машины. Запах горящей бумаги. Плавающие в физрастворе мозги. «Дженерал анилайн энд филм».

— Геноцид, — сказал Август.

Далек молчал. Подобрал щупальца, словно пытался сжаться в плотный шар. Потом отозвался эхом:

— Геноцид.