Требуется герой

Август ждал. Книга могла лгать, могла говорить правду — все зависело от точки зрения, от его угла. Она могла одновременно лгать и быть правдивой. С книгами такое часто случается.

Далек снова повторил:

— Геноцид. — И с трудом, словно борясь с собой, добавил: — От-вра-ти-тель-но.

— Да, — сказал Август.

Далек разглядывал его, как будто видел в первый раз. Август ссутулился, но не отвёл взгляда. Стекло, разделявшее их, поблескивало зеркальной амальгамой. Отражение. Может, не всё потеряно.

— Мне-нужна-энергия.

— Мне нужна информация, — ответил Август устало. Он вернулся за стол и, подперев щеку ладонью, раскрыл книгу. Цветные иллюстрации. Оружие. Пронзительно-белые лучи. Трупы. Горы трупов.

Далек демонстративно вытащил из стопки новый журнал и зашелестел страницами. Август захлопнул книгу. Мотнул головой, отгоняя серую пелену. Голоса, которые постоянно звали его. Приходят ли к далеку его собственные призраки?

— Геноцид отвратителен?

Далек напрягся.

— Не-до-пус-тим, — пробормотал он, словно звуки причиняли ему боль.

Август придвинул к себе толстую папку. Плотная обложка зацепилась за трещину. Картон глухо царапнул по дереву.

Он вытащил чертёж, который лежал сверху. Первое время далек постоянно рисовал их, требуя то одно, то другое — схематично, начерно, опасаясь выдать слишком много информации. Потом бросил. Взялся за чтение.

Август принял решение. Он свернул чертеж трубочкой и встал. Вернул иллюзию книжных полок, укрывавших лабораторию от посторонних взглядов, хотя в кабинет к нему и так заходили очень немногие.

Эти немногие не смогли бы отличить далека в стеклянном ящике от других объектов секции Разума. Мозг, щупальца — только и всего. Такой же мозг, похожие щупальца. Неприятный цвет. Внешнее скрывает внутреннее лучше всего.

У порога, взявшись за ручку двери, Август обернулся. Далек провожал его внимательным взглядом.

В камине звонко треснуло полено. Август вздрогнул. Сумерки сменились густой, как кисель, чернотой. Фонари за окнами висели в ней золотыми шарами, по запотевшим стеклам змеились капли.

Мальсибер протянул ему чашку. Август машинально взял её, перехватил блюдце поудобнее. Ложка звякнула по фарфору.

— У вас есть все необходимые материалы? — спросил Мальсибер. Он снова подобрал со стола чертёж, потом раскрыл торчвудскую книгу о далеках, полистал. Нахмурился, дёрнул уголком губ. Август следил за его лицом, словно на нём скрывались зашифрованные ответы. Правильные, конечно.

— Да.

— Очаровательно. — Мальсибер поднял голову и внимательно посмотрел на Августа. Знакомый тяжёлый, пытливый взгляд. — И что нам предлагают взамен?

По сравнению с Лордом, аврорами и министерскими чиновниками далек был сущим ангелом. Он ничего не обещал. Август покачал головой.

— Ничего конкретного? — уточнил Мальсибер. Он сверил чертёж с книжкой. — Их оружие. По какому принципу оно работает? Эти существа не способны к магии… или способны? К сожалению, в маггловских науках я не слишком хорошо разбираюсь.

Август усмехнулся, поднёс чашку к губам. Как-то он предложил далеку палочку. Чужую, разумеется. Тот сначала схватил её, замахал ею в странном отчаянии, потом выкрикнул: «Не функционально!» — и сломал.

— Нет. Колдовать они не умеют.

На лицо Мальсибера выползла осторожная улыбка. Он поудобнее устроился в кресле и вытянул ноги вперёд, глядя на огонь нечётким взглядом. Потом медленно, как довольный зверь, повернул голову и посмотрел на Августа в упор.

— Нам нужно менять союзников, вы согласны? — утвердительным тоном заявил он. — Текущие договорённости давным-давно себя исчерпали. С того самого момента, как…

— Тёмный Лорд пожелал получить пророчество, — закончил Август. Идею он понял с полуслова. С полувзгляда даже. — Нет, Алекс, нет. Вы видели эту книгу. Вы можете представить последствия. Нет.

Он хотел бы верить сам себе. Какой выход можно найти из этой ситуации? Выхода не было. Все двери плотно запечатаны. Август сделал всё, что мог, — малость, конечно. Тайна, которую он хранил даже от самого себя, жгла ладони и сердце. Но отменить сделанное… Полностью перечеркнуть. Нет, ни за что.

Мальсибер вздохнул.

— Август, — сказал он проникновенно, — вы представляете, что могут написать о нас с вами? Обо мне? Об Эйве? Вы верите книге, которую написали изначально предвзятые авторы? А мне вы верите, Август? Или своим глазам?

Август молчал. Чашка мешала, и он поставил её на стол.

— Мы монстры. Чудовища. Убийцы. Чистая кровь, геноцид, сегрегация, вот что они о нас скажут. Вы сами представляете, какие свидетельства остаются после милых шуточек Фенрира Грейбэка или Беллатрикс. Мы все разные. Разумные существа не бывают одинаковыми, как под Джеминио. Оно… он — разумен?

— Бесспорно, — медленно проговорил Август, с трудом шевеля губами.

Геноцид недопустим. Понял ли далек то, что понял он сам много лет назад? Приходят ли к нему его собственные кровавые демоны? Нельзя мерить всех под одну гребенку, нельзя.