Третья половина души

— Мистер Малфой, смотрите, — внезапно окликает меня Грейнджер и указывает на калитку. Я поворачиваю голову и вижу стоящего за забором Драко.

— Здравствуй, отец, — приветствует меня он, когда я подхожу к калитке.

— Что ты здесь делаешь? — удивляюсь я, убедившись, что глаза меня не обманули. — Я думал, ты улетел…

— Я и улетел, — усмехается он, — а сегодня первым рейсом вернулся.

— Что случилось? — каким-то шестым чувством понимаю, что он не за карточкой.

— Мне пришлось рассказать матери, куда я дел свою банковскую карту, — вздыхает Драко, засовывая руки в карманы, — а она решила, что такой идиот ей в сыновьях не нужен. В общем, мы поссорились и я решил вернуться в Лондон.

— Она просто избавилась от тебя, чтобы не делиться с тобой деньгами, — отвечаю я и внезапно мне становится жаль сына.

— Какими? — спокойно интересуется Драко. — Те пятьдесят тысяч, что она обменяла на доллары, были последними нашими средствами.

— Не волнуйся, у нее еще есть триста тысяч, — напоминаю я, — я передал ей право на владение фамильным сейфом.

— Впервые слышу, чтобы сейф стоил триста тысяч, — радостно фыркает сын, — тем более пустой.

— То есть… как это пустой? — я понимаю только то, что ничерта не понимаю.

— Ну, к сейфу имеет доступ урожденный Малфой, а ты ведь у нас не один такой, — расплывается в фирменной улыбке Драко.

— Ты что, вычистил сейф? — от послушного скромного сына я такого никак не ожидал.

— Не вычистил, а перенес содержимое в другое место, — поправляет меня Драко. — Мама владеет сейфом, в котором уже — увы — ничего нет.

— Когда ты это провернул? — интересуюсь я.

— Вернулся в Лондон через полгода после твоего ареста, — пожимает он плечами, — неужели я бы простил ей то, что она сделала с тобой? В конце концов, я Малфой, а не Блэк. Что скажешь насчет Малфой-мэнора? Он все еще на торгах.

— У меня есть другое предложение, — улыбаюсь я, вспоминая бревенчатый домик с большой крытой верандой.

— Здравствуй, Драко, — я и не замечаю, как у меня за спиной появляется Грейнджер. Она приветливо улыбается — вчера она таки заставила меня рассказать правду о моем внезапном отъезде.

— С Рождеством, Грейнджер, — кивает сын, и тут из-за спины матери появляется Ронни.

— Ты кто? — подозрительно разглядывая Драко, интересуется она.

— Это мой сын, — видя, что тот мнется, беру на себя смелость ответить на вопрос.

— А почему ты его бросил? — еще сильнее хмурится Ронни.

— Я был плохим, — честно отвечает сын.

— А сейчас ты хороший? — недоверчиво спрашивает она.

Драко пожимает плечами и беспомощно смотрит на меня. Ронни оглядывается на мать и делает шаг вперед. На какое-то мгновение мне почудилось, что сын отступил назад.

— Хочешь покататься с горки? — спрашивает она и неожиданно протягивает ему руку.

Грейнджер тихо усмехается, отвернувшись, я прячу улыбку в шерстяной шарф. Драко удивленно моргает пару секунд, а затем вкладывает в руку девочки свою ладонь.

— Только если ты меня научишь, — отвечает он, и Ронни моментально утаскивает его на горку, проводя по дороге экскурсию.

— Вон снеговик — мы с папой лепили! Вон качели — мы с папой вешали! Вон лопата — это папа погнул!

— А знаете, мисс Грейнджер, раз у нас теперь появилась нянька, может вы согласитесь пойти со мной на свидание? — вот именно здесь и сейчас этого от себя даже я не ожидал.

— Мисс Грейнджер согласится вряд ли, а вот Гермиона — с удовольствием, — улыбается она и ведет меня за руку к дому.

— Мы сегодня идем на парад? — уточняю я, вспоминая рассказ Ронни в Мунго.

— Непременно, только сперва отнесем немного вкусненького в больницу профессору, — кивает она и гордо добавляет, — он уже немного ходит.

— Чудесно, — я резко дергаю ее назад и прижимаю к груди. Как же все-таки приятно знать, что теперь я могу видеть эти шоколадные глаза всегда, как только мне «это будет нужно».

И пока мы целуемся, над двором разносится радостный крик.

— Эй, Драко, ты сел неправильно, кто катается попой вперед? Давай, вылезай из сугроба и пойдем пить горячий шоколад — мама всегда его варит на Рождество! Ты ведь любишь Рождество, Драко?