Фандом: Гарри Поттер. Сиквел к «Тварь диковинная» и«Мамочка, скажи, чем лечат нелюбовь». Заключительная часть трилогии.Когда давно забытое прошлое вновь стоит у тебя на пороге, как сложно бывает сделать правильный выбор между «нужно» и«хочу».
41 мин, 13 сек 19393
— Как вы себя чувствуете? — настороженно спрашивает она, щупая лоб Снейпа. — Пошевелите чем-нибудь…
Северус медленно сгибает два пальца на руке. На второй ничего не выходит.
— Ничего-ничего, теперь вы будете в порядке, — она быстро выпрямляется и начинает собирать книги, — я сейчас вернусь и осмотрю вас.
Руки ее трясутся и книги снова валятся на пол. Я присаживаюсь рядом и помогаю, чувствуя, как внутри постепенно разгорается надежда.
Грейнджер отправляет меня обратно в палату, но я не дохожу до нее, вспомнив, что собирался выпить кофе и оставил чашку в палате Северуса. Она находит меня в кафе через полчаса и садится рядом за столик. По ее лицу я понимаю, что стряслась беда.
— Что такое? — напрягаюсь я, ощущая, как последний глоток кофе застревает в горле.
— Профессор поправится, — она решает, видимо, начать с хороших новостей, — и он согласен написать настоящий рецепт Карус Латентис, вот только… Ингредиенты для этого зелья обойдутся в десять тысяч галлеонов. У меня столько нет.
Мерлин… Столько нет даже у меня. Квартира стоит около семи тысяч, а ведь ее еще нужно продать.
— Главный целитель больницы решил пойти мне навстречу, — продолжает она, — он даст мне необходимую сумму в обмен на рецепт зелья, но я не могу обмануть профессора — я пообещала, что никто не узнает состав. Я… Я заложила дом. Срок — три недели.
— Но куда вы пойдете? — потрясенно шепчу я, в который раз поражаюсь ее чесности. Видит Мерлин, лучше бы она попала в Слизерин.
— Я не знаю, — она безразлично пожимает плечами, — главное, ингредиенты будут у меня уже завтра, а через два дня Ронни будет дома.
В эту ночь мы не спим ни минуты. Грейнджер мечется между палатами дочери и Северуса, я таскаюсь за ней с чашками кофе — сразу двумя, ей и себе. Войдя с очередным жидким допингом в палату Ронни на рассвете, я застаю ее спящей, уронившей голову на край кровати дочки. Бережно поднимаю ее на руки и отношу в свою палату, где укладываю на постель. Сам же быстро одеваюсь и покидаю больницу.
На ресепшн никого нет и я без задержки проскальзываю внутрь гостиницы. Триста двенадцатый номер находится на третьем этаже. На стук долго никто не отзывается, и только когда я в ярости пинаю дверь ногой, она медленно приоткрывается и в щелку выглядывает испуганный голубой глаз.
— Люциус? — дверь распахивается сразу, как только она узнает меня. — Ты откуда в такую рань? Что-то случилось?
— Можно с тобой поговорить? — ненавижу унижаться, но благополучие Грейнджер и Ронни стоит любых жертв.
— Входи, — хмыкает она и распахивает дверь.
Вхожу вслед за ней в гостиничный номер, явно очень недешевый. Драко валяется на кровати, щелкая пультом от телевизора, но при виде меня моментально подскакивает.
— Отец!
Коротко киваю и опускаюсь в кресло без приглашения. Нарцисса выжидающе смотрит на меня, а я впадаю в ступор. Зачем я пришел? Собираюсь унизиться перед этой женщиной? Она же никогда не пойдет мне навстречу.
— Папа, что случилось? — испуганно спрашивает Драко, видя мое перевернутое лицо.
Слово больно царапает и перед глазами вмиг возникают голубые, счастливые глазки. Дар речи возвращается так же внезапно, как и пропадает.
— Нарцисса, мне нужно десять тысяч галлеонов, — быстро, пока не передумал, говорю я.
— Нехило, — пожав плечами, она достает из золотого портсигара тонкую сигаретку и прикуривает, — зачем тебе такая сумма?
— Ты получила драгоценности на триста тысяч, — напоминаю я, — я же хочу получить лишь малую часть из них.
— И все же? — она изящно приподнимает бровь, выпуская дым колечками.
— В больнице Святого Мунго умирает маленькая девочка, — я не собираюсь вдаваться в подробности, — на лечение нужна эта сумма.
— Решил заняться благотворительностью? — ехидно усмехается она. — А что получу я?
— Ты уже получила все, — я поражен ее наглостью, — что еще я могу тебе предложить?
— Себя, — на ее лице написано полное торжество, и тут я понимаю всю глубину ее подлости.
Она сделает все, лишь бы не дать мне получить то, что я желаю. Небось, ее крючило от злости, когда я променял огромную сумму на свою свободу, лишь бы откупиться от нее. Теперь она сможет привезти меня с собой, словно комнатную собачку, и хвастаться подружкам, как ловко сладила с непослушным мужем. Она знает, что здесь есть дорогие мне люди, и пойдет на любую низость, только бы лишить меня этих людей.
— Я дам тебе эти деньги, — вздыхает она и тушит сигаретку в красивой раковине, — но с одним условием. Через две недели, в канун Рождества, мы возвращаемся в Америку и ты летишь с нами. Как только мы приземлимся в Юте, на счет Мунго будут переправлены нужные средства.
— Зачем я тебе, Нарцисса? — стиснув зубы от ярости, шиплю я.
— Ну, скажем, ты мне дорог, как память, — она расплывается в подлой улыбке и я с трудом сдерживаюсь, чтобы не стереть ее кулаком. — Так ты принимаешь предложение?
Северус медленно сгибает два пальца на руке. На второй ничего не выходит.
— Ничего-ничего, теперь вы будете в порядке, — она быстро выпрямляется и начинает собирать книги, — я сейчас вернусь и осмотрю вас.
Руки ее трясутся и книги снова валятся на пол. Я присаживаюсь рядом и помогаю, чувствуя, как внутри постепенно разгорается надежда.
Грейнджер отправляет меня обратно в палату, но я не дохожу до нее, вспомнив, что собирался выпить кофе и оставил чашку в палате Северуса. Она находит меня в кафе через полчаса и садится рядом за столик. По ее лицу я понимаю, что стряслась беда.
— Что такое? — напрягаюсь я, ощущая, как последний глоток кофе застревает в горле.
— Профессор поправится, — она решает, видимо, начать с хороших новостей, — и он согласен написать настоящий рецепт Карус Латентис, вот только… Ингредиенты для этого зелья обойдутся в десять тысяч галлеонов. У меня столько нет.
Мерлин… Столько нет даже у меня. Квартира стоит около семи тысяч, а ведь ее еще нужно продать.
— Главный целитель больницы решил пойти мне навстречу, — продолжает она, — он даст мне необходимую сумму в обмен на рецепт зелья, но я не могу обмануть профессора — я пообещала, что никто не узнает состав. Я… Я заложила дом. Срок — три недели.
— Но куда вы пойдете? — потрясенно шепчу я, в который раз поражаюсь ее чесности. Видит Мерлин, лучше бы она попала в Слизерин.
— Я не знаю, — она безразлично пожимает плечами, — главное, ингредиенты будут у меня уже завтра, а через два дня Ронни будет дома.
В эту ночь мы не спим ни минуты. Грейнджер мечется между палатами дочери и Северуса, я таскаюсь за ней с чашками кофе — сразу двумя, ей и себе. Войдя с очередным жидким допингом в палату Ронни на рассвете, я застаю ее спящей, уронившей голову на край кровати дочки. Бережно поднимаю ее на руки и отношу в свою палату, где укладываю на постель. Сам же быстро одеваюсь и покидаю больницу.
На ресепшн никого нет и я без задержки проскальзываю внутрь гостиницы. Триста двенадцатый номер находится на третьем этаже. На стук долго никто не отзывается, и только когда я в ярости пинаю дверь ногой, она медленно приоткрывается и в щелку выглядывает испуганный голубой глаз.
— Люциус? — дверь распахивается сразу, как только она узнает меня. — Ты откуда в такую рань? Что-то случилось?
— Можно с тобой поговорить? — ненавижу унижаться, но благополучие Грейнджер и Ронни стоит любых жертв.
— Входи, — хмыкает она и распахивает дверь.
Вхожу вслед за ней в гостиничный номер, явно очень недешевый. Драко валяется на кровати, щелкая пультом от телевизора, но при виде меня моментально подскакивает.
— Отец!
Коротко киваю и опускаюсь в кресло без приглашения. Нарцисса выжидающе смотрит на меня, а я впадаю в ступор. Зачем я пришел? Собираюсь унизиться перед этой женщиной? Она же никогда не пойдет мне навстречу.
— Папа, что случилось? — испуганно спрашивает Драко, видя мое перевернутое лицо.
Слово больно царапает и перед глазами вмиг возникают голубые, счастливые глазки. Дар речи возвращается так же внезапно, как и пропадает.
— Нарцисса, мне нужно десять тысяч галлеонов, — быстро, пока не передумал, говорю я.
— Нехило, — пожав плечами, она достает из золотого портсигара тонкую сигаретку и прикуривает, — зачем тебе такая сумма?
— Ты получила драгоценности на триста тысяч, — напоминаю я, — я же хочу получить лишь малую часть из них.
— И все же? — она изящно приподнимает бровь, выпуская дым колечками.
— В больнице Святого Мунго умирает маленькая девочка, — я не собираюсь вдаваться в подробности, — на лечение нужна эта сумма.
— Решил заняться благотворительностью? — ехидно усмехается она. — А что получу я?
— Ты уже получила все, — я поражен ее наглостью, — что еще я могу тебе предложить?
— Себя, — на ее лице написано полное торжество, и тут я понимаю всю глубину ее подлости.
Она сделает все, лишь бы не дать мне получить то, что я желаю. Небось, ее крючило от злости, когда я променял огромную сумму на свою свободу, лишь бы откупиться от нее. Теперь она сможет привезти меня с собой, словно комнатную собачку, и хвастаться подружкам, как ловко сладила с непослушным мужем. Она знает, что здесь есть дорогие мне люди, и пойдет на любую низость, только бы лишить меня этих людей.
— Я дам тебе эти деньги, — вздыхает она и тушит сигаретку в красивой раковине, — но с одним условием. Через две недели, в канун Рождества, мы возвращаемся в Америку и ты летишь с нами. Как только мы приземлимся в Юте, на счет Мунго будут переправлены нужные средства.
— Зачем я тебе, Нарцисса? — стиснув зубы от ярости, шиплю я.
— Ну, скажем, ты мне дорог, как память, — она расплывается в подлой улыбке и я с трудом сдерживаюсь, чтобы не стереть ее кулаком. — Так ты принимаешь предложение?
Страница 8 из 11
