Три четверти красного

Около сарайчика и пустынного теннисного корта припаркован Иж Юпитер-5 с коляской. И с ключами в придачу. Чудесное совпадение, учитывая, что я помешан на советских мотоциклах. Подозрение коготком царапает нутро. Насколько честное это шоу? Я игнорирую сомнения, зыркаю вокруг и седлаю бесхозного коня.

«Я любила совсем другого человека», — говорит в моей голове Лена.

Качаю масло в карбюратор, включаю зажигание. Без толку.

«Секретка», — смекаю.

Ищу лишние детали на мотоцикле. Даже в коляску лезу. Море глушит любые звуки. Многоликий может подкрасться сзади и зарезать меня, а я даже не ойкну. Тумблер у ручки газа пробуждает машину. Тросик сцепления натянут так туго, что байк едва не сбрасывает меня на гальку.

Кручу гашетку до отказа. Мокрый от масла движок бухтит. Газую. Ветер бьет в глаза.

Я уверен, что Янис дежурит у зеленой зоны. Мне нужно время, и я мотаюсь по пустырям, посматривая на бетонные стены аквапарка, над которыми высятся аттракционы. Чутье подсказывает, что пиликнула четверть. Я наобум качу к пункту назначения. Латыш смиренно стоит у касс. Кроме него, перед аквапарком ни души.

— Что у тебя за оружие? — спрашиваю, глуша мотор.

— В смысле, чем я буду тебя убивать? — Он незло улыбается. — Скальпель, приятель. Я пластический хирург, и я намереваюсь кое-что подправить.

— Белая четверть, так?

Он глядит на часы.

— Закончится через десять… девять…

Я несусь к турникетам и слышу смешок.

Безмятежная гладь бассейна отражает лунный свет. Горят прожектора на мачтах. Ни наркоманов, ни медведей, ни пираний в воде.

Я выбираю самые экстремальные горки, взбираюсь по винтовой лестнице на верхотуру. Три трубы, черная, красно-белая и золотая, как слоновьи хоботы, свисают в бассейн. Здесь, высоко над барами и шезлонгами, все завершится.

Дроны следят за мной. Один пикирует к входу и готовится встретить охотника. По истечении получаса в аквапарке неспешно появляется Янис. Он приветливо машет мне, показывает, что сейчас присоединится. Я мог гонять на Юпитере вокруг города, затаиться, кое-как дотянуть до рассвета. Но я знаю, что такое вялое действо не впечатлит зрителя.

Металл поскрипывает.

Янис поднимается.

Съехать по одной из горок? Но где гарантия, что в пластиковой кишке не установлены лезвия, превращающие плоть в фарш?

Я принимаю боевую стойку.

— Ты последний, — говорит латыш, — остальные Мертвецы проиграли.

«Рано в этом году», — думаю я.

В длинных пальцах Яниса возникает скальпель.

Встревоженно чирикают дроны.

Я понимаю, что умру здесь. И осознание это вызывает в душе облегчение. Красивое место. Респектабельный убийца. Гордая смерть воина.

Но прежде…

Я бросаюсь на врага и ощущаю жар в районе ребер. По животу струится кровь. Я пробую ударить, но бритва снова чиркает по коже. Как же он ловок, гад!

Я хватаюсь за раненое плечо, тараню головой.

Скальпель обжигает щеку.

Кровоточа, я пячусь, покуда не упираюсь спиной в ограду.

Последний шанс прикончить охотника — дернуть чеку в кармане и взорвать нас обоих. Но меня всегда бесили выпуски, где гибли все участники. Они лишают игру смысла.

Пускай озолотится.

— Давай, — рычу я.

Он хмыкает, заносит руку.

Из подлетевшего чересчур близко дрона вырывается чуть заметный разряд. Жалит охотника в шею. Сомнения отпадают. Сценаристы жульничают.

Янис парализован и потрясен.

Я не трачу время на размышления. Бью, как учили, ребром ладони, и он валится на рифленый помост.

Обездвиженный охотник стонет.

Я не подвергаю сомнению мастерство операторов. Зритель не учует подвох. Все будет выглядеть так, будто я без сторонней помощи справился с Многоликим. В повторе видео перемонтируют.

Все — ложь, так сказала мне Лена, узнав, наконец, что ее возлюбленный ведет двойную жизнь.

— А что я мог ей сказать? — интересуюсь у поверженного Яниса. — В первую же нашу встречу она спросила, не один ли я из тех, кто смотрит эти мерзкие шоу.

— Ты… — цедит латыш, — шестерка Мастера.

О нет. Я кто угодно, но не шестерка.

Я скромный автомеханик с однокомнатной квартиркой в Подмосковье.

Я утомившийся от денег потомок династии телемагнатов.

— Я и есть Мастер, — говорю на ухо охотнику. Волочу его к горке. Отбираю мобильник. Расстегиваю льняную рубаху и прикусываю зубами чеку гранаты.

Она сказала, что презирает меня. Но я посылал всех этих бедолаг на смерть. И мои убеждения, что они рисковали жизнью добровольно, она отвергала.

Ты смог бы? Ты сам поучаствовал бы в своем шоу?

Я срываю чеку и сую гранату за пазуху Яниса. Кажется, я видел похожую сцену в стареньком фильме. Зрителю понравится, можно даже произнести напутствующую фразу, но на ум ничего не приходит. Я молча сталкиваю охотника в трубу.

Спустя несколько секунд раздается грохот. Горка взрывается посередине, летят куски пластика, ошметки мяса. Спрятанные лезвия доделывают работу. В бассейн брызжет кровь.

Я не испытываю ни малейшего удовольствия. Чертовы сценаристы вели меня сквозь турнир, без их помощи, о которой я, кстати, не просил, я был бы уже мертв.

Завтра же уволю их к чертовой матери.

А пока…