Три галлеона

Гермионе показалось, что в Большом зале рухнул потолок. Гарри сидел, раскрыв рот, не в силах поверить, что Рон произнёс нечто подобное вслух. Девушка же внимательнее вгляделась в лицо друга, который в данный момент показался ей самым чужим на свете. Ей вдруг стало обидно за то, что она всеми силами пытается не сойти с ума в этом бедламе, в котором оставаться нормальным практически невозможно. Ей даже не хотелось ничего говорить. Её взгляд скользнул в сторону стола Слизерина. В этот момент Малфой поднял взгляд от тарелки. В серых глазах она увидела безмерное напряжение, которое пронизывает всё тело и держит его как стальной стержень. Увидела, как где-то на самом дне все мечты и желания сжирают себя сами, где по костям, оставшимся от радости и надежды, на первый план выходит долг, какая-то мнимая миссия, из-за которой нужно быть сильным и несгибаемым. Но кто так сказал? Что если всё достало до такой степени, что хочется пальнуть в себя авадой, лишь бы не участвовать в этом настоящем театре абсурда? Гермиона увидела в его глазах свои, словно в зеркало смотрится. Драко, очевидно, почувствовал что-то похожее, потому что его черты мигом смягчились, но лишь на секунду, потом губы искривила знакомая усмешка и глаза прищурились. Гермиона скопировала это же выражение, поэтому выпрямилась и, посмотрев на Рона с презрением, поднялась с места, чтобы уйти.

— Я не закончил, — слова Рона вышли грубыми, Гарри словно находился в прострации и не мог понять, как ему себя вести, он лишь в примирительном жесте вытянул руки, чтобы Рон прекратил разговаривать с подругой в таком тоне. Но когда Гермиона усмехнулась в очередной раз, понял, что переживать нужно скорее всего за своего непутёвого товарища.

— Закончишь с Лавандой.

Гордо расправив плечи, девушка покинула Большой зал. Её нисколько не смутила двусмысленность её фразы, но Рон напросился сам. А она… Просто задолбалась вечно всем угождать. Всё-таки она тоже не простая школьница, с которой можно разговаривать, как заблагорассудится, рассчитывая на то, что она всё понимает и простит. Чёрта с два теперь это прокатит!

— Ходят слухи, что в золотом трио какие-то проблемы, — сообщил Тео, едва друзья зашли в гостиную факультета.

— Да, — поддакнула Пэнси. — У грязнокровки прорезались зубы.

— Говорят, что она послала рыжего Уизли при всех за ужином, — добавил в общий котёл Гойл. — Странно, мне казалось, что их дружба вечна.

— Ничто не вечно, — устало протянул Драко. Он мог поклясться, что видел в её глазах сегодня отражение своих собственных, а эта усмешка в стиле Малфоя… Если бы не её грязная кровь, думал Драко, я бы мог восхищаться ей. Почему раньше он не замечал в ней столько страсти и решительности. Да, колдовала она искусно, но сейчас все её метаморфозы происходят без магии. Она как будто становится другой, как будто решила освободиться от цепей, которые сковывали её. Дело приобретало новый оборот, и Драко всё интереснее было в этом участвовать.

Первый матч сезона по квиддичу должен был состояться между Гриффиндором и Слизерином в ближайшую субботу. Напряжение царило во всей школе с начала октября, нарастая с приближением второй субботы месяца. Пуффендуйцы и когтевранцы также не оставались в стороне, потому что катализатор работал на полную мощность. Некие парни с синего факультета возомнили себя «свидетелями Уизли» и принялись во всю мощность утраивать торги и принимать ставки. Джинни такое поведение забавляло, поэтому она даже написала письмо братьям, что в школе действует кружок их имени. Рон же восторга не разделял, он надеялся, что теперь к нему перейдут все их клиенты и он станет кем-то вроде посредника и безбедная старость ему обеспечена. Однако в реале всё вышло иначе, в школе нашлась как минимум дюжина человек, которые выставили себя приемниками«заветов Уизли».

Рону вообще в этом году не особо везло. Во-первых, на отборочных нарисовался какой-то парень, решивший занять место вратаря. Как вышло, что ему повезло, Рон не знал, но с достоинством заявил конкуренту, что способность играть в эту великую игру должна быть заложена в генах. КормакМаклаген, так звали соперника, лишь отмахнулся и поспешил подкатить к Гермионе. Она его естественно отшила, но Рон припоминал ей об этом парне в любой удобный момент. Во-вторых, атмосфера вообще была напряжённая и даже он это чувствовал, хоть и был бесконечным оптимистом. Что-то страшное грядёт и это было бесспорно. Воздух был пропитан безнадёгой, хоть все и пытались делать вид, что в школе им ничего не угрожает. Хотя в принципе так и было, школа — единственное безопасное место.