Три галлеона

— Драко, да ты совсем с катушек слетел, обвинять девчонку, — Тео хотел отрезвить друга, а тот чего доброго искренне уверится в этой идее и всё, пиши пропало. — Сам себя послушай. Насколько я знаю Драко Малфоя, никто не заставит его целоваться против воли. Вон Пэнси сколько пытается, хоть раз бы повёлся…

Драко вскочил с кровати и в два прыжка добрался до Нотта. Наклонившись к его безмятежному лицу, он прошипел:

— Не хочешь ли ты сказать, что я сам этого хотел? Что по своей воле позволил грязным губам коснуться моих?

— Драко, — Тео закатил глаза, вздохнул и посмотрел прямо на друга. — Покончил бы ты с этим спором…

— Я не проиграю, — как будто сам себе напомнил Драко. Мысли в голове вертелись словно стая пикси.

— Ну так выиграй!

Глава седьмая

На другой день Гермиона проснулась в хорошем настроении. Потом вспомнила, что было накануне вечером, и разозлилась. В первую очередь, конечно, на себя. Как она могла поддаться секундному порыву. Просто взрыв мозга! Гермиона Грейнджер целовалась с Драко Малфоем, уже просто этой фразы хватит, чтобы у Волдеморта случился инфаркт, не говоря уже обо всех остальных. Самой себе девушка старалась не врать, поэтому решила обдумать всё основательно. Паруминутных размышлений хватило, чтобы совершенно точно понять, что Малфой ей нравится, а иначе как объяснить отсутствие тошноты после вчерашнего поцелуя. Теперь, когда она узнала, каково это, захотелось ещё. Там на трибунах она даже не чувствовала холода, потому что всё вокруг было раскалено их жаром. Глупо было отрицать, что между ними было влечение. Но как правильно подсказывал внутренний голос: как было, так и сплыло.

Драко проснулся от шёпота на ухо.

— Пусть моя кровь и грязная, я всё равно хочу быть с тобой…

— Грейнджер, мы оба этого хотели, — сонно пробормотал Драко. Через секунду разлепив глаза, он вскочил с кровати. Нотт беззвучно покатывался со смеху. — Я убью тебя, сволочь!

— Да после такого и умереть не жалко, — Тео хватался за живот и не мог остановиться. Драко, зло сверкнув на него глазами, и оглядевшись, что в комнате больше никого нет, фыркнул и поплёлся в душ. Стоя под горячими струями воды, он думал о вчерашнем. Ведь сейчас спросонья он просто произнёс вслух то, что объясняло маразм с поцелуями. Они оба этого хотели и получили. Так в чём же теперь дело? Как жить с этим, вот в чём вопрос!

Драко не хотел себе признаваться, что она, Грейнджер, ему нравится, потому что это абсурд, признаться равносильно самоубийству. Её грязная кровь портит всю картину и через это он не готов переступить. Что же касается поцелуя… Это было просто невероятно, он ещё никогда не испытывал подобного желания, чтоб прям всё болело. Её губы отвечали ему так правильно, что он терял голову, упиваясь ими. Она сказала, что больше подобного не повторится. Теперь, когда он знает вкус этого непокорного рта, чёрта с два он отступит. Теперь он просто обязан продолжить и проверить, какие ещё эмоции она в нём вызовет.

Завтрак в Большом зале должен был быть многообещающим. Гермиона сидела как на иголках в ожидании появления слизеринца. Когда же он вошёл, то первым делом посмотрел на стол Гриффиндора. Гермиона еле успела отвести глаза и в полный голос засмеяться над какой-то обычной фразой Гарри. Малфой тут же сдвинул брови, зло прошёл к своему месту и сел. Тео всё прекрасно понял и снова улыбнулся. Эти двое ведут себя как влюблённые, скоро это станет заметно, — подумал он и поспешил за Драко.

— Кажется, твой самоконтроль трещит по швам, — между делом заявил Нотт, он накладывал себе запеканку из большой тарелки. Поскольку Драко тупо смотрел в свою, Тео решил поухаживать и за ним тоже. — Скоро кто-нибудь из наших заметит, как меняется твоё лицо при её виде.

— Что за чушь ты несёшь, Тео! — выпалил Драко и яростно проткнул вилкой запеканку, очевидно, представляя на её месте Грейнджер. — Ничего кроме омерзения у меня эта грязнокровка не вызывает!

— Можешь считать, что я поверил, — усмехнулся Нотт и больше ничего не говорил. Зачем было подливать масло в огонь, если его друг итак был на грани нервного срыва. Гриффиндорка за своим столом выглядела такой беззаботной, что можно было заразиться от неё задором, если бы не противостояние серебряно-золотых.

— Гермиона, ты совершенно невтемно смеёшься, — шёпотом сообщил Гарри, брови Гермионы нахмурились и улыбка отклеилась. — Это можно расценить как игру на публику. Если кто-то догадается, для кого всё это, то решит, что ты хочешь привлечь внимание.

— Столь пламенный монолог, Гарри, — говоря каждое слово с несползающей улыбкой и краем глаза видя как Малфой сражается с запеканкой, говорила девушка. — Несомненно, имел бы место в другой ситуации. Кроме безмерного отвращения этот слизняк у меня не вызывает никаких эмоций!

— Да, наверно мне кажется, — теперь улыбался Гарри. — Тогда в следующий раз будь осторожнее со столбами на морозе.