Три галлеона

— Не вижу причин обсуждать это с тобой, — спокойно проговорила Гермиона. — Но нет, можешь спать спокойно.

— Вот и здорово, — вдруг просияла Пэнси, хлопнув в ладоши. — А то если бы ты повелась на все его словечки, сколько было бы слёз, ведь он спорил на тебя…

Гермиона ещё какое-то время улыбалась Пэнси по инерции, но потом улыбка медленно сползла с её лица.

— Повтори, — во рту стало сухо и слова дались с трудом.

— Я говорю, — слизеринка начала специально медленно растягивать слова, видя как мечутся глаза гриффиндорки в сомнении: доверять ли услышанному. По её лицу было видно, с какой скоростью анализирует мозг. Пэнси аж поморщилась от такого зрелища. — Хорошо, что у вас с Драко нет никакого романа, а то пару месяцев назад нам в гостиной было скучно, и он поспорил, что влюбит тебя в себя. А в доказательство ты поклонишься ему при всём Большом зале.

— На что был спор? — голос показался Гермионе чужим, она уже не смотрела на Паркинсон, а лишь пыталась сосредоточиться на методичном стуке у себя в голове.

— На три галлеона, — тут же сообщила слизеринка. Гермиона вскинула голову и посмотрела на девушку с ужасом в глазах, та решила попросту добить гриффиндорку. — Ты удивлена? Вот и я тоже, по-моему, цена сильно завышена. Платить золотом за грязную кровь… Ужасное расточительство.

Высказавшись до конца, Пэнси развернулась и зашагала по коридору. Стук её каблуков отдавался эхом в голове Гермионы, ей казалось, что кто-то стучит молотом ей по черепной коробке. Теперь всё стало понятно, этот внезапный интерес, эти письма вечерней почтой, эти сбивчивые фразы и опущенные глаза. Но тут же подсознание кричало: это было в начале, но потом он же стал собой. Он вёл себя как и раньше, но только с симпатией к тебе. Чувства не сыграешь, ты ведь видела его глаза. Мозг бешено думал. Малфой обманул её, поспорил на неё с однокурсниками. Какой позор! Она ведь правда проиграла! Влюбилась, заинтересовалась, пала жертвой. Почему же сердце упрямо подсовывает картинки, когда они просто болтали, когда целовались с такой жаждой друг друга, что это просто не было похоже на игру, когда он назвал её по имени. Сердце и разум боролись, и Гермиона не знала, на чьей она стороне. В конце концов всё сводилось к тому, верит она Малфою или нет.

Гермиона не помнила, как дошла до гостиной. Очень кстати, она была почти пуста, лишь Рон сидел около камина. Девушке вдруг стало так обидно, что из-за всей этой кутерьмы с Малфоем, она забыла о своих симпатиях к Рону, о том, что раньше, просто светилась, если он делал ей комплимент.

Она подошла к нему и села рядом на диван перед камином. Он оглядел её беглым взглядом и вернулся к слежению за языками пламени.

— Я даже спрашивать не буду, — спокойный голос лишь усугублял ситуацию. Гермиона хотела до боли в сердце, чтобы Рон начал ругаться, чтобы наорал на неё, может это хоть как-то бы отвлекло от жуткой пустоты внутри. — На тебе нет лица. Это слегка выбивается из общего плана прошлых дней. Эти пару недель ты вся светилась. Я знаю, из-за кого всё это, знаю, кем ты его считаешь, но не проси принимать его.

— И не стану.

— Просто я не в состоянии представить тебя с ним.

— Я не с ним. Прости, Рон.

— Если ты решишь, просто скажи мне.

Гермиона ничего не ответила, Рон поднялся с дивана и пошёл в свою спальню. Гермиона знала, о чём говорил Рон. Он, наконец, хочет быть с ней, но хочет ли она, вот в чём вопрос. Хочет ли она теперь? Голова просто раскалывалась, отказываясь думать. Всё утром, решила Гермиона, и выключила мозг.

Утро застало Драко в прекрасном настроении. Ему показалось, что пришла весна, хотя выпал снег. Он открыл глаза и улыбнулся новому дню, соседям по комнате, расписанию на сегодня. Когда парни отправились в душ, Тео покосился на друга:

— Драко, сотри эту счастливую улыбку с физиономии, ты же Малфой.

— Ничего не могу с собой поделать, друг, — голос парня был похож на песню или он специально растягивал слова по-другому.

— Ты свихнулся? — Нотт поглядывал на Драко, стараясь сохранять невозмутимость. Но это было трудно сделать, улыбка блондина была заразительной.

— О, да, — воскликнул Малфой. — Моё сумасшествие зовут Гермиона Грейнджер.

— О, Мерлин! — взмолился Теодор. — Верни моему другу разум, хотя лучше награди, потому что мозгов у него никогда не было.

— Заткнись! — возмутился Малфой, пытаясь сделать серьёзный вид.

— А то что, — спросил Нотт. — Зацелуешь меня до смерти. Кажется сейчас, ты даже вингардиум левиоса не сделаешь.

Драко рассмеялся. Тео тоже. Здорово, когда есть друг, способный разделить твою радость, говорящий, что не всё потеряно, когда до пропасти один шаг.

— Я посмотрю, как угаснет твоя улыбка, когда она пройдёт мимо, — проговорил Нотт, когда они с Драко спускались в гостиную.

— Она сделает всё, как надо, вот увидишь, — пообещал Малфой.