Три галлеона

— О чём я должен с ней говорить! — выпалил Драко, излучая злость, злость на себя и на обстоятельства. Конечно, он заметил, как она смотрит, как ходит рядом в надежде, что он намекнёт только ей понятным жестом, что они увидятся позже. Он видел, как с каждым днём её всё больше переполняет смятение, она выглядит такой уставшей и запутавшейся, что хочется подойти и обнять, просто без слов. Почувствовать биение её сердца, чтобы в следующую секунду уйти навсегда. Но он знал, что если позволит себе эту маленькую слабость, то уже не сможет отказаться от неё, не сможет завершить начатое.

— Скажи ей хотя бы, что между вами всё кончено, — не унимался Тео, очевидно, пытавшийся достучаться до друга уже не в первый раз. — Жутко бесит видеть её такой.

— Слушай, Нотт, — Драко с ног до головы оглядел парня, глаза сузились и рот исказила ехидная усмешка. — Что ты так о ней волнуешься? Запал?

— Меня не проведёшь этим мегаподозрительным взглядом, Драко, — Тео вмиг стал серьёзным ибо не любил, когда с ним говорили подобным образом, насмешек он не терпел.

— Тогда не веди себя так, словно претендуешь, — процедил Драко и глаза друга расширились. — Я не ревную, если ты об этом.

— Как скажешь, — Тео снова улыбнулся и вытянул руки в жесте «relax, takeiteasy». — Просто пока ты строишь из себя правую руку Сам-знаешь-кого, сам-знаешь-кто-другая уйдёт к мы-оба-сами-знаем-кому.

— Что за фиговы загадки! — всплеснул руками Драко и смерил проходящих мимо студентов убийственным взглядом просто потому, что кого-то надо было ненавидеть.

— Уизли крутится вокруг неё с тех пор, как вы мутить начали, — терпеливо объяснил Нотт.

— Пусть нищеброд ручонки подберёт! — выпалил Драко, но тут же смутился. — Чёрт! Я должен её отпустить!

— Никто ведь не настаивает, — голос Теодора был вкрадчивым, а вид таким задорным, словно это правда всё несерьёзно и не стоит особого внимания. Но Драко не мог так ко всему относиться, не теперь, когда он отмечен этой долбаной меткой.

— Я разберусь, — бросил Малфой и зашагал по коридору, Нотт поплёлся следом.

— Вы что не общаетесь после его возвращения? — в один из дней спросила Джинни. Гермиона нервно дёрнула плечами.

— Мне, по-твоему, больше делать нечего, как только ждать с ним беседы! — молодец Гермиона, все почти поверили, если бы не бегающие глаза и резкие движения.

— Может у него дома что-то произошло? — Джинни осторожно выбирала слова, потому что видела, что староста их факультета на грани нервного срыва.

Гермиона не ответила, а просто ушла из гостиной. Останавливать её никто не стал, она словно была окружена отталкивающими чарами. Гермиона шла по коридорам, студентов было не очень много, близился отбой, а значит Филч выходит на дозор. Но ей было всё равно, пусть бы и поймал её завхоз, назначил отработку. Желательно что-нибудь суровое, например, пересчитать всех кентавров в Запретном лесу. Что угодно, лишь бы отвлечься от плохих мыслей. Малфой вернулся и старательно её игнорирует, это может значить только одно, но верить в это было равносильно сдиранию кожи заживо. Гермиона понимала, что пока не увидела своими глазами метку, думать о ней не стоит. Может просто отец объяснил ему, как обстоят дела, что планирует Волдеморт, поэтому он не общается с ней, чтобы защитить. Но она не нуждается в защите, у неё есть Гарри Поттер, который убьёт змею, задушит голыми руками, если потребуется. У Гермионы сейчас было только одно жгучее желание — поговорить с Малфоем, выяснить, в чём причина такого резкого изменения в поведении. А если она чего-то очень сильно хотела, то даже Мерлин был бы не в силах ей помешать.

Полностью погруженная в свои мысли Гермиона просто бродила по школе. Лестницы всё сделали сами, привели её туда, куда она идти не собиралась, но зато к тому, кому надо.

Драко как раз покинул Выручай-команату и шёл к лестницам. В коридоре никого не было, поэтому он старался ступать тише, чтобы не привлекать к себе слух бродившей где-то поблизости миссис Норрис. Поворот, шаг вперёд, преграда, столкновение, шаг назад, мигом вспыхнувшее раздражение.

— Какого?!

И молчание, повисший в воздухе вопрос и больше нет слов. Рот бессильно захлопнулся, глаза расширились и превратились в два огромных серебряных слитка. Напротив то же выражение, только ни капли раздражения, а только безграничная обида во взгляде и прижатые ко рту руки.

Драко резко тряхнул головой и поспешил обойти Гермиону. Ему почти удалось завернуть за угол, когда рука сомкнулась на его запястье. Всё тело обожгло огнём, тем теплом, которое излучает только она. В животе распустились цветы, а в голове мигом пронеслись все счастливые моменты, связанные с ней, но голос ледяным металлом произнёс:

— Отпусти.