Три галлеона

Зима подходила к концу. Гермиона почти привыкла, почти забыла о своих отношениях с Малфоем. Надо заметить, что Рон делал всё возможное, чтобы Гермиона думала о слизеринце в последнюю очередь. Каждый раз, встречаясь в коридорах с Малфоем и его дружками, гриффиндорка смотрела мимо, стараясь не замечать. Это было сложно сделать по началу, мешали запах, голос, просто факт существования. Малфой в свою очередь поступал также, усиленно старался отвыкнуть. Даже попытался завести интрижку с девушкой со своего факультета по имени Астория, но ничего из этого не вышло. Всё было бы иначе, если бы хоть на миг мысли о Грейнджер отпускали разум, отходили на второй план. Если это и происходило, то Драко было о чём подумать, для другого в его голове места не было. Украдкой, когда никто не видел, Драко наблюдал за Гермионой. Он восхищался её выдержкой и умением держать себя. Он вспоминал первые недели после их разговора, как каждый вечер он разносил что-нибудь в своей спальне в щепки, как Нотт покорно чинил мебель и восстанавливал повреждения на стенах, залечивал раны друга даже тогда, когда он нервно отвергал его помощь. Кребб и Гойл, другие соседи по комнате, делали вид, что ничего не происходит, как-то странно лишь смотрели на Малфоя, как потом объяснил Нотт, он наплёл им, что метка пробуждает в Драко агрессию. В итоге многие с факультета стали смотреть на Малфоя по-другому, с благоговением что ли.

Но проходило время, парень понемногу успокаивался. Сначала он перестал громить мебель, а потом и вовсе огрызаться с Тео. В конечном итоге, когда пришла весна, Драко более-менее был похож на прежнего парня, за исключением, конечно, тех напряжённых моментов, когда он тестировал Шкаф, пробуя разные заклинания, которые нашёл в фамильных свитках.

Весна встретила студентов Хогвартса хмурым небом и сильным ветром. Хоть солнце в такое время было не особо частым гостем, в этом году оно совершенно забыло о своих обязанностях. Однако весна, как ни крути, умеет пробуждать даже то, что выглядело совсем мёртвым, увядающим. Гермиона считала такой свою душу. Ей казалось, что Малфой изрезал её сердце на мелкие кусочки, сломав всё то, что сам же построил. Поначалу было сложно забыть его прикосновения, слова, запах, но со временем и это удалось в себе подавить. По-другому Гермиона не могла назвать свою внутреннюю борьбу, она именно задавила свои эмоции по отношению к слизеринцу, свела на нет все попытки сердца напомнить о времени, проведённом вместе.

Странно, когда твоё сердце разбито, больше всего на свете хочется разбить кому-нибудь голову, иногда себе, чаще всем вокруг. В такие моменты жутко бесят слова поддержки, а ещё больше, увещевания о том, что судьбой всем воздастся по заслугам. Если бы это было правдой, то Волдеморт однажды просто бы не проснулся, но он жив и творит ужасные вещи, а возмездие не спешит его настигать. Разбитое же сердце разваливается на осколки, которые жутко колют изнутри, их не сравнить с разбитым стеклом, наступив на которое хоть видно, где болит, куда прикладывать лекарство. Расставания, разрывы, невозможность быть вместе… Кто вообще придумал чувства, если их могут сломать обстоятельства? Зачем они нужны, ведь никто сознательно не хочет боли, не хочет страдать, не понимая, как жить дальше, как смотреть в глаза, как улыбаться.

В такие моменты важно чтобы рядом кто-то был. Надёжный друг, человек, который не будет говорить лишних слов, а просто будет, согревая своим тепло то, что обледенело. Он не станет задавать вопросов, говорить то, что итак известно, наоборот, расскажет какую-нибудь бредовую теорию о том, почему у белых бобов чёрное брюшко или почему упавший пингвин не может встать самостоятельно.

Тогда ты понимаешь, что не одинок, понимаешь, что жизнь продолжается, а люди посланы в испытание. Ведь правду говорят, что не даётся человеку тех испытаний, которые он не смог бы вынести. Всё в жизни уроки, только глупые надеются, что после школы их больше не будет.

В марте Гермиона полностью оправилась от душевных травм, во всяком случае внешне это именно так и выглядело. Всё благодаря Гарри, Джинни, но больше всего Рону. Он окружил Гермиону такой заботой и пониманием, что она начала смотреть на него по-другому. Когда однажды он её впервые поцеловал, ей показалось, что где-то внутри зажёгся небольшой огонёк, который согревал. Пусть слабо, но согревал. Наверно в этот момент в небе появилась новая звезда, ведь сбылась её детская мечта. Но надо признаться, что особого восторга девушка не испытала, ведь всё хорошо, когда вовремя, когда горишь желанием и искренне хочешь, иначе даже если сбудется всё в точности, как мечталось, но с опозданием, то это может быть уже совсем не нужно.