Тропой пегасов

Они вышли, все втроем: Катя, Тима и Костя. Вышли и просто тихонько сели рядом, обняв подругу.

— Лена, — вдруг внезапно подал голос Костя. — Мама примет любое твое решение. Она не согласилась только потому, что не хочет тебя предавать. Ради этого она готова даже … на всё.

Слова «на смерть» не прозвучали, но Лена поняла, что именно это хотел сказать Костя.

— Скажи, каково это — жить без папы?

Костя задумался.

— Понимаешь, это как у тебя в сердце дыра. Просто какая-то дырка. Я постоянно воображаю отца, представляя его в иных мирах, что он мне советует и подсказывает. Но этого всё равно мало. Как будто тебе отрезали руку, но не руку, а сердце. Понимаешь?

Катя внезапно добавила:

— Я никогда не знала мамы. Я очень завидовала всем детям, у которых было оба родителя. Но папа… он постарался сделать всё, чтобы я не пострадала от этого. Он возил меня на все свои приключения, мы сражались с пиратами, мы боролись с ветром, исследовали новые страны. Он подарил мне обезьяну и обещал подарить лошадь, как только я научусь на ней кататься. Но этого всё равно… недостаточно. Правильно ты, Костя, сказал, — как будто половины сердца не хватает. Я поэтому и стараюсь быть бойкой, активной, чтобы не чувствовать себя обделённой. А сейчас папа тоже пропал, и я, хоть и уверена, что он просто не может умереть — он мне обещал! — очень за него волнуюсь.

Они помолчали, и, наконец, заговорил Гарри.

— Знаете, иногда мне снятся сны. Сон, как я катаюсь на игрушечной метле. Сон, как мы с родителями в зоопарке. Сон, как я просто сижу на коленях у мамы — или у папы. Я даже благодарен, что Сириус не стал заменять мне отца — он был мне лучшим крёстным в мире, почти отец, но, скорее, как старший брат. Просто у меня уже были и мама, и папа, и я никогда не смогу их предать. Я очень часто их вспоминаю, но никто не сможет мне их заменить. И… — он замялся, выбирая слова, — я всё еще люблю их. Вы говорите, дыра… а у меня нет. У меня просто они есть, в сердце, их образы, их голоса. Наверное, дело в том, что я их по-настоящему не помню, и мне их, конечно же, не хватает… но я уже привык. Хотя иногда так хочется почувствовать мамины объятия!

Элен всхлипнула.

— Друзья, я была неправа. Простите меня.

Они обнялись еще крепче, и, просидев так несколько минут, медленно пошли в дом.

Когда они зашли в дом, взрослые недоумённо молчали. На столе сидела сипуха, и рядом с ней лежал пакет с надписью «документы на развод». Но дети этого не заметили.

Элен подошла к матери и обняла её.

— Мама, прости меня. Для меня главное, чтобы ты была жива, и мне очень хочется, чтобы ты была рядом. Даже если ты будешь с Сирусом… или кем-то другим.

— Спасибо, доченька. Видимо, папа этого тоже хотел.

Любовь и письма

«Любимая, огонь моего сердца, свет моей души.»

Когда я увидел тебя, моя жизнь наполнилась красками. Ты была яркой, волшебной, неземной! И я восхищался твоим умой, твоей силой — только сильный человек способен отказаться от большей части своей магии, чтобы иметь возможность помогать другим.

Я знал, что твое место — среди людей. Ты расцветала в окружении благодарных больных, или когда решала сложные загадки по лечению других людей и животных.

Когда я предложил тебе поехать со мной, я даже не подозревал, что ты можешь согласиться. Ты согласилась. И моя жизнь наполнилась глубинным смыслом.

Ремус был прав. Я дорожил своими животными, и, думая о них, забывал обо всём, даже о тебе, моем сердце.

Дочка, которую ты мне подарила, наполнила мою жизнь новым счастьем. Но меня снова тянуло в лес, и я не мог ничего с тобой поделать.

Я лишил тебя работы, круга общения, ты бросила из-за меня свой дом, своих друзей, ты поменяла образ жизни…

А я оказался неспособен сделать это же для тебя.

Так получилось, что это деревня стала мне дорога. Эти люди в ней, эта женщина. И я понял, насколько был неправ, ставя животных выше моей семьи.

Я не заслуживаю твоей любви. Только сейчас, через столько лет, я понял, что мы не можем быть вместе, что мы разные.

Тебе нужен мужчина, который любит тебя больше, чем что бы то ни было. Которому нравится вращаться в дворянских кругах, к которым ты привыкла. Который умеет воспитывать детей и примет Леночку — не как свою дочку, но как важного человека в своей жизни. Который, наконец, просто сможет быть рядом, обеспечит тебя любой поддержкой.

Я чувствую, что что-то случится. Я отправил эти документы тебе, уже зная, что что-то может пойти не так. Если я умру — ты свободна; но даже если нет — эти документы делают тебя всё равно, что моей вдовой. Я провел все нужные обряды: ты теперь свободна и вольна отдавать свое сердце кому угодно, и заключать магический брак — тоже. Я отдаю этот дом и чековую книжку тебе; конечно, я бы хотел общаться с Леночкой, если ты не против. Я, скорее всего, вернусь к матери и брату, но кто знает, как оно может повернуться?