Труба

На высохшем предплечье были вытатуированы пять цифр: «46579».Работники котельной и простые зеваки молча расходились, пряча глаза и стараясь не смотреть друг на друга. Даже те, которые больше всех возмущались поступком старика, те, кто смеялся и злорадствовал, даже они уходили молча и неслышно. Через несколько минут у проходной остались старик, полицейский и врач.

Сержант еще раз посмотрел на татуировку, потом перевел взгляд на дымящуюся трубу котельной и, присев рядом со стариком, взял его за руку.

— Отец, это из-за трубы, да?

Старик кивнул.

— Освенцим?

Еще один кивок и всхлип.

— Простите меня, сынки. Не знаю, как так вышло. Увидел её и перевернулось всё, снова перед глазами встало… По щекам старика покатились слёзы, плечи затряслись.

— Это ты нас прости, отец, — потупился сержант, — поехали домой, мы отвезем.

Врач и полицейский аккуратно взяли старика под руки и медленно направились к машинам. Уже у самого автомобиля скорой, их остановил окрик от проходной.

— Написал! Сержант, написал заявление!

Молодой охранник стоял у ворот и размахивал листком бумаги.

Полицейский бросил взгляд на врача и, убедившись, что тот крепко держит старика под руку, развернулся и быстрой походкой зашагал обратно.

— Написал, сержант, вот.

Охранник протянул ему лист.

— Вот и молодец, — кивнул полицейский, — глядишь, и медаль тебе дадут за бдительность. Такого преступника поймал, орел!

Бросив на охранника презрительный взгляд, он снова направился к автомобилям, на ходу разрывая заявление на маленькие кусочки.