Туннель в преисподнюю

Вампир издал что-то похожее на смех. Гена выдернул вилы и снова всадил их в него, потом ещё раз. Кровь хлестала потоками. Весь пол был залит ею. Вампир тяжело опустился на пол, а потом растянулся на нём и принялся жадно ловить ртом красную влагу, словно спешил в последний раз насладиться её вкусом.

Гена вышел из избы, наклонился над лесником, переводя дыхание. Бородач умирал. Только сейчас Гена обнаружил, что это ещё далеко не старый человек. Понимая, что сделать для него ничего не может, он дрожащими пальцами достал сигареты, закурил.

Внезапно бородач привстал, выпучил глаза и с усилием промычал что-то.

— Издох он, издох, — сказал Гена, выдыхая дым. — Лежите спокойно.

И в этот момент его шею обхватили холодные, как лёд, пальцы.

Гена дёрнулся, но зубы вампира уже вгрызлись в его шею. Под рубашку потекло что-то тёплое и липкое. Гена оторвал от себя чудовище и поднялся на ноги, но кровь продолжала хлестать из перебитой артерии. Вампир, выждав, пока он ослабнет ещё больше, опрокинул его навзничь и удобно расположился на нём.

Сквозь плывущие перед глазами круги Гена разглядел его бледное измазанное кровью лицо, почувствовал его губы, прильнувшие к ране. Но он уже ничего не мог сделать. От шеи по всему телу расходилась такая боль, что теперь он мечтал только о том, чтобы всё это поскорее кончилось.

Ночь на кладбище

Марина шла за Стасом, уже начиная жалеть о своей дурацкой затее. Но приходилось молчать, ведь это она придумала пойти ночью на кладбище.

Оба они были студентами. Лето проводили в деревне, арендовав комнату в избе. В первые же дни они обошли все окрестные достопримечательности. Заброшенное лесное кладбище оставалось единственным «интересным» местом, где они не были. Вернее, не были вдвоём. Стас уже ходил туда со Степанычем — местным агротехником. Но одно дело пойти туда днём, а другое — ночью. Будет о чём рассказать потом в Москве!

По плану, задуманному Мариной, они должны прийти на кладбище и дождаться там полуночи, доказав тем самым и Степанычу, и всем деревенским, что привидения, будто бы появляющиеся там, — полная чушь, россказни. Весь сегодняшний день Марина была полна решимости выполнить этот план, несмотря на колебания Стаса. Она подтрунивала нам ним и отпускала шуточки насчёт его смелости. Но сейчас, когда они шли по лесу и небо над их головами быстро темнело, оказалось, что всё не так забавно. Временами по её спине пробегал холодок.

— Пришли, — сказал Стас и показал на просвет между деревьями. — Вот оно, это кладбище. До полуночи ещё целый час, кстати.

Кладбище заросло молодым лесом. Многие могилы почти сравнялись с землей, и если бы не покосившиеся кое-где кресты, то можно было пройти по этой лесной проплешине и даже не заметить, что здесь такое.

— Отлично, — сказала Марина преувеличенно бодро. — Посидим на могилке, если больше не на чем. А то зачем я захватила коврик.

— А я взял плеер. Музычку послушаем заодно, — он потыкал пальцем в кнопки прибора. — Что за ерунда… Похоже, батарейки сдохли…

Пришлось просто сидеть, глядя на кресты и деревья и прислушиваясь к шорохам. Разговаривать не хотелось. Марина чуть ли не через каждые две минуты смотрела на часы. Время, кажется, совсем остановилось. К тому же стало холодать, и тело наливалось тяжестью, идущей снизу, от земли. А может быть, от могилы, на которой они сидели…

— Ну всё, уже двенадцать, — сказала она.

— Нет, без двух минут, — Стас решил проявить принципиальность. — Тронемся отсюда в одну минуту первого.

— В две минуты первого, — отозвалась она, хотя на самом деле ей ничего так не хотелось, как убраться из этого жуткого места побыстрее.

— Полночь, — сказал Стас, не сводя глаз с циферблата.

Она встала.

— Ну, всё. Болтовня об этом кладбище — полный бред. Никаких привидений. Пошли!

Не оглядываясь, они быстрым шагом углубились в лесную темноту. Стас, идя, всматривался в компас.

— Туда, — говорил он время от времени и сворачивал.

При одном из таких поворотов Марина возразила:

— Когда мы шли на кладбище, ты почти всё время шёл по прямой, а теперь сворачиваешь.

— Просто тогда было светлее и я ориентировался по зрительной памяти, потому что помнил маршрут, — объяснил он. — А теперь приходится полагаться только на компас. Ничего, скоро выйдем.

Но продираться сквозь заросли им пришлось не меньше часа. У Марины сложилось впечатление, что они сделали круг.

— Ты уверен, что мы правильно идём? — спросила она.

— Мы уже притопали. Видишь, вон деревня.

— Да, точно… — Марина вгляделась в просвет между деревьями и различила смутные очертания изб. — Но это не наша деревня!

— Ничего, сейчас спросим.

Они вышли на единственную деревенскую улицу. В бледном свете луны всё казалось синеватым, призрачным. Ни одно окно не светилось.

— Как будто все вымерли… — пробормотал озадаченный Стас.

Марине окружающее что-то смутно напомнило. Кажется, она видела те же самые накренившиеся деревья на старом кладбище…

— Вон там кто-то есть, — Стас двинулся к одному из домиков, вросшему в землю по самые окна.