Сборник рассказов, посвящённых теме столкновения людей с дьяволом в его многочисленных обличьях и проявлениях. Враг рода человеческого таится в глубине шахты, найденной на старом кладбище; он же обитает в подвале разрушенного дома, в древней могиле, в человеческом черепе и даже в мелкой безделушке. И предстаёт он то в образе строителя-алкаша, то пожилого добропорядочного горожанина, то утопленника, то предводителя банды молодых вампиров. И это он прячется за дверью с изображением паука, поджидая своего часа, и он же носится по городским улицам в новогоднюю ночь, превращая людей в лёд…
290 мин, 46 сек 8033
Если же денег не будет, то Фима всё равно получит пулю, причём на этот раз вполне заслуженную, поскольку он и есть главный виновник. Ошибочные заклинания над чашей прочёл, гад, пусть теперь отправляется вслед за пацанами!
— Когда пойдём мимо секретарши, скажешь ей, что мы уезжаем до вечера, понял? — сказал Шихан, засовывая руку с пистолетом в карман куртки. — И не вздумай что-нибудь вякнуть не то, буду стрелять без предупреждения.
Они вышли из офиса и уселись в джип.
— Да ты не мандражи, — с ухмылкой сказал бандит, искоса поглядывая на своего дрожащего спутника. — Ты же говоришь, что бабки там, значит, мандражить нечего. Сейчас приедем, возьмём их и я тебе отстегну твои пятьсот «штук». За базар отвечаю.
— Деньги там, — пролепетал маг. — Там они, сто процентов.
Шихан сунул ему в руки какую-то газету, которая нашлась в джипе, и велел читать вслух её всю, от первой страницы до последней. А то кто его знает, этого академика ноосферы. Может, по дороге начнёт колдовать, воздействовать своей телепатией, так что пусть лучше будет отвлечён чтением.
Бандит едва не заснул под его монотонную бубнёжку. В дороге у него начали слипаться глаза, и он, считая, что в этом виновен Фима, то приказывал ему читать громче и разборчивее, а то вдруг заставлял петь, и сам подпевал ему.
Они приехали на гаврикову «фазенду», когда солнце уже заходило, заливая ярким закатным золотом стволы елового леса и саму «фазенду» — ветхое деревянное строение с оторванными ставнями и заросшим крыльцом. Вглядываясь в тёмные окна, Шихан невольно подумал о том, что Гаврик подыскал себе неплохое убежище. В этой уединённой берлоге, о которой не знали даже хорошие знакомые Гаврика, можно было прекрасно отсидеться в случае опасности.
Они прошли в покосившуюся калитку, пересекли двор и поднялись по заскрипевшим ступеням крыльца.
В доме Шихану было знакомо всё, до последнего куска штукатурки, ведь в ночь убийства Гаврика дом был обыскан им и его бойцами от подвала до чердака. Искали так рьяно, что во многих местах раздолбили стены и выломали полы. Кое-где даже разобрали крышу. И сейчас, когда они с Фимой поднимались на чердак по ходившей ходуном лестнице, в бандите росло убеждение, что он снова ничего не найдёт.
— Значит, бабки, говоришь, здесь? — ворчал он, озираясь.
— Так сказал дух Гаврика, — ответил маг, стараясь придать голосу твёрдость. — Деньги под полом на чердаке, под грудой старой одежды.
— Ну-ну, — в сомнении качал головой Шихан.
Полумрак чердака был пронизан пыльными солнечными лучами, проникавшими сквозь многочисленные прорехи в крыше. Пол в нескольких местах был разломан, кое-где сквозь проломы виднелась убогая внутренность первого этажа. Прогнивший пол заскрипел под тяжёлыми шагами главаря. В свой последний приезд сюда он оставил обезглавленный труп валяться под старым тряпьём. Шихан сдвинул барахло ногой и показалось высохшее, потемневшее, всё в пятнах запёкшейся крови тело. Там, где когда-то была голова, торчали сломанные ключицы.
Шихан с минуту смотрел на труп своего заклятого врага, но вместо чувства злобной радости в нём нарастал страх. Возникло ощущение, которое он уже не раз испытал за последние часы: Гаврик, живой, полный ненависти, жаждущий отмщения, находится где-то рядом и только и ждёт случая, чтобы напасть на него.
Шихан почувствовал, что бледнеет. По телу прокатилась волна знобящей слабости.
— В этом месте мои пацаны, и правда, пол не долбили, — пробормотал он, пиная ногой какие-то старые штаны и курки, а потом принялся откидывать их. — Значит, подолбим мы. Вот и инструмент остался — зубило и молоток. Я буду поддевать доски зубилом, а ты их выдёргивай руками. Доски старые, выходят легко, так что до темноты поднимем тут весь пол.
«И смотри, если бабок не будет, — прибавил он мысленно. — Тогда тебе не жить. А впрочем, тебе в любом случае не жить».
Они с Фимой отволокли тряпьё в сторону и принялись за работу.
Прогнившие доски трещали и ломались, в воздух поднималась пыль. Шихан матерился всякий раз, когда под очередной выломанной доской не оказывалось денег. Галкин испуганно косился на него и молчал. Работая, Шихан озирался, как будто кто-то третий, находившийся на чердаке, пристально наблюдает за ним из углов, где сгущалась темнота. Однажды ему показалось, что маг занёс оторванную доску так, чтобы ударить его по голове, и напрягся. Он отставил зубило и сунул руку в карман, где лежал пистолет. Но Фима, помешкав, отбросил доску к стене.
Груда выломанных досок росла. Шихан яростно бил молотком по зубилу. Старый дом отзывался на удары жалобными стонами и скрипом. Переборка между чердаком и первым этажом истончилась до такой степени, что однажды треснула и в пролом провалилась нога Фимы. Пока маг, чертыхаясь, вытаскивал её, Шихан приподнял зубилом ещё одну доску и присвистнул:
— Вот они…
Фима кинулся к нему.
— Я же говорил! Дух Гаврика не мог не отрыть тебе тайну!
— Когда пойдём мимо секретарши, скажешь ей, что мы уезжаем до вечера, понял? — сказал Шихан, засовывая руку с пистолетом в карман куртки. — И не вздумай что-нибудь вякнуть не то, буду стрелять без предупреждения.
Они вышли из офиса и уселись в джип.
— Да ты не мандражи, — с ухмылкой сказал бандит, искоса поглядывая на своего дрожащего спутника. — Ты же говоришь, что бабки там, значит, мандражить нечего. Сейчас приедем, возьмём их и я тебе отстегну твои пятьсот «штук». За базар отвечаю.
— Деньги там, — пролепетал маг. — Там они, сто процентов.
Шихан сунул ему в руки какую-то газету, которая нашлась в джипе, и велел читать вслух её всю, от первой страницы до последней. А то кто его знает, этого академика ноосферы. Может, по дороге начнёт колдовать, воздействовать своей телепатией, так что пусть лучше будет отвлечён чтением.
Бандит едва не заснул под его монотонную бубнёжку. В дороге у него начали слипаться глаза, и он, считая, что в этом виновен Фима, то приказывал ему читать громче и разборчивее, а то вдруг заставлял петь, и сам подпевал ему.
Они приехали на гаврикову «фазенду», когда солнце уже заходило, заливая ярким закатным золотом стволы елового леса и саму «фазенду» — ветхое деревянное строение с оторванными ставнями и заросшим крыльцом. Вглядываясь в тёмные окна, Шихан невольно подумал о том, что Гаврик подыскал себе неплохое убежище. В этой уединённой берлоге, о которой не знали даже хорошие знакомые Гаврика, можно было прекрасно отсидеться в случае опасности.
Они прошли в покосившуюся калитку, пересекли двор и поднялись по заскрипевшим ступеням крыльца.
В доме Шихану было знакомо всё, до последнего куска штукатурки, ведь в ночь убийства Гаврика дом был обыскан им и его бойцами от подвала до чердака. Искали так рьяно, что во многих местах раздолбили стены и выломали полы. Кое-где даже разобрали крышу. И сейчас, когда они с Фимой поднимались на чердак по ходившей ходуном лестнице, в бандите росло убеждение, что он снова ничего не найдёт.
— Значит, бабки, говоришь, здесь? — ворчал он, озираясь.
— Так сказал дух Гаврика, — ответил маг, стараясь придать голосу твёрдость. — Деньги под полом на чердаке, под грудой старой одежды.
— Ну-ну, — в сомнении качал головой Шихан.
Полумрак чердака был пронизан пыльными солнечными лучами, проникавшими сквозь многочисленные прорехи в крыше. Пол в нескольких местах был разломан, кое-где сквозь проломы виднелась убогая внутренность первого этажа. Прогнивший пол заскрипел под тяжёлыми шагами главаря. В свой последний приезд сюда он оставил обезглавленный труп валяться под старым тряпьём. Шихан сдвинул барахло ногой и показалось высохшее, потемневшее, всё в пятнах запёкшейся крови тело. Там, где когда-то была голова, торчали сломанные ключицы.
Шихан с минуту смотрел на труп своего заклятого врага, но вместо чувства злобной радости в нём нарастал страх. Возникло ощущение, которое он уже не раз испытал за последние часы: Гаврик, живой, полный ненависти, жаждущий отмщения, находится где-то рядом и только и ждёт случая, чтобы напасть на него.
Шихан почувствовал, что бледнеет. По телу прокатилась волна знобящей слабости.
— В этом месте мои пацаны, и правда, пол не долбили, — пробормотал он, пиная ногой какие-то старые штаны и курки, а потом принялся откидывать их. — Значит, подолбим мы. Вот и инструмент остался — зубило и молоток. Я буду поддевать доски зубилом, а ты их выдёргивай руками. Доски старые, выходят легко, так что до темноты поднимем тут весь пол.
«И смотри, если бабок не будет, — прибавил он мысленно. — Тогда тебе не жить. А впрочем, тебе в любом случае не жить».
Они с Фимой отволокли тряпьё в сторону и принялись за работу.
Прогнившие доски трещали и ломались, в воздух поднималась пыль. Шихан матерился всякий раз, когда под очередной выломанной доской не оказывалось денег. Галкин испуганно косился на него и молчал. Работая, Шихан озирался, как будто кто-то третий, находившийся на чердаке, пристально наблюдает за ним из углов, где сгущалась темнота. Однажды ему показалось, что маг занёс оторванную доску так, чтобы ударить его по голове, и напрягся. Он отставил зубило и сунул руку в карман, где лежал пистолет. Но Фима, помешкав, отбросил доску к стене.
Груда выломанных досок росла. Шихан яростно бил молотком по зубилу. Старый дом отзывался на удары жалобными стонами и скрипом. Переборка между чердаком и первым этажом истончилась до такой степени, что однажды треснула и в пролом провалилась нога Фимы. Пока маг, чертыхаясь, вытаскивал её, Шихан приподнял зубилом ещё одну доску и присвистнул:
— Вот они…
Фима кинулся к нему.
— Я же говорил! Дух Гаврика не мог не отрыть тебе тайну!
История ждёт вашей реакции
Дочитайте историю до конца, чтобы оставить реакцию
Страница 55 из 80
