Туннель в преисподнюю

— Когда он расстрелял все патроны, он решил, что веселье кончилось и пора возвращаться в тело Сайтаровой, — сказал Тим. — Для этого ему надо было покончить с собой, то есть — с человеком, в которого он вошёл. И он выпрыгнул из окна… Ладно, пошли, — он подхватил сумку. — Смотреть тут не на что.

Они спустились на второй этаж, где находилась реанимация. Здесь тоже везде горел свет, но было гораздо малолюднее. Из дверей лифта выкатили носилки с раненым омоновцем и быстро провезли мимо приятелей. Они проводили носилки глазами.

В реанимационном отделении их встретила пожилая, строгого вида медсестра.

— Вадим Григорьевич на срочной операции, без него сюда входить не положено, — сказала она.

— Нам надо к Сайтаровой.

— Не положено.

В эту минуту в конце коридора показался сам Вадим Григорьевич. Издали заметив молодых людей, он почти бегом устремился к ним.

— У меня нет ни секунды, — заговорил он, торопливо отводя их в сторону. — Ну, быстрее рассказывайте, что случилось?

Тим коротко поведал, как биолокаторы отметили перемещение призрака со второго этажа на шестой и как он вселился сначала в пациента больницы, а потом в омоновца.

— Значит, это всё-таки Сайтарова? — Врач приоткрыл дверь палаты, в которой лежала больная, и всмотрелся в грузное неподвижное тело.

— Сайтарова уже давно труп, — ответил Тим. — Работу её сердца поддерживает бес. Как мы и думали, она стала для него постоянным жилищем. Чем-то вроде логова.

— И поэтому он не хочет, чтобы её тело начало разлагаться? — спросил врач.

— Возможно.

— А если сделать так, чтобы сердце остановилось? Это можно устроить.

— Подозреваю, что остановить его едва ли возможно, — ответил Тим. — Надо не сердце останавливать, а изгонять беса, причём изгонять по всем правилам. Это процесс сложный и может растянуться надолго. Пока же, чтобы бес не повторил своих кровавых вылазок, надо срочно заключить его в пентаграмму. За её границы он не выйдет. Мы с Андреем только что убедились в этом.

— Вадим Григорьевич! — закричали с другого конца коридора.

— Иду! — откликнулся врач и обернулся к медсестре. — Елена Сергеевна, пропустите молодых людей к Сайтаровой. Под мою ответственность.

Прощаясь, он пожал Тима за локоть.

— Чувствую, достанется мне за ваши пентаграммы, ну да ладно… Я ещё подойду!

Медсестра посторонилась, пропуская друзей в маленькую палату, где лежала только одна больная — Сайтарова.

— Вы её родственники? — недружелюбно поинтересовалась она.

— Мы практиканты из лаборатории структурной нейропатологии и психогенеза, — ответил Тим не задумавшись ни на секунду. — Нам необходимо осмотреть больную и ознакомиться с результатами наблюдений.

— А почему среди ночи?

— Днём мы не можем.

— Все записи на столе, — буркнула медсестра, явно недовольная их визитом.

Приятели получили, наконец, возможность рассмотреть таинственную больную.

Зрелище невероятно раздутого тела, которое едва прикрывали два одеяла, мало кому могло понравиться. Живот был громадным и округлым, плотными были ноги, руки и шея, зато голова оставалась худощавой и совсем небольшой. Она как будто тонула в массивной шее, упираясь нижней челюстью в жировые складки подбородка. Судя по этой голове с мелкими чертами лица, женщине было лет сорок.

— Всё толстеет, и ничего поделать не можем, — сказала медсестра. — Её уж и не надеются спасти. Ждём, когда отмучается.

Тим взял со стола тетрадь.

— Судя по состоянию головного мозга, она уже отмучилась, — заметил он, бегло просматривая записи.

В кармане у медсестры зазвонил телефон, она достала его и отошла в сторону, тихо с кем-то разговаривая.

— Вы долго здесь пробудете? — вернулась она к молодым людям. — А то мне надо выйти на десять минут.

— Да-да, конечно, — ответил Тим.

Медсестра ушла. Дверь за ней закрылась.

— Что-то мне не по себе, — признался Андрей, косясь на Сайтарову. — А вдруг бес перекинется в кого-то из нас?

— В нас ему так просто не перекинуться, — ответил Тим, откладывая тетрадь. — Не забывай, что на нас освящённые кресты и амулеты с сильными рунами. Но вот как врачи рискуют находиться рядом с этим… — Он подошел к кровати. — Это действительно непонятно…

— Счастье для них, что бес выходит не слишком часто, — заметил Андрей.

— Возможно, он набирается сил перед каждым новым выходом… Ладно, хватит рассуждать, взялись за дело, — Тим достал из кармана кусок мела. — Ты чертишь с той стороны, а я с этой.

Они ещё не замкнули вокруг кровати круг, как её пружины скрипнули. Друзья насторожились.

— Слышал? — шёпотом спросил Андрей.

Несколько секунд они вглядывались в неподвижную Сайтарову.

— Ладно, продолжаем, — Тим снова наклонился к полу. — Сейчас по-быстрому замкнём круг, потом круг замкнём в пентаграмму, а потом пентаграмму замкнём во второй круг. Пентаграмма в двойном круге — это надёжнее, чем просто пентаграмма…

Пока они чертили, пружины ещё несколько раз скрипнули. Тело, однако, по-прежнему не подавало признаков жизни.

В углах и на сторонах пентаграммы Тим начертил кабалистические знаки.