Сборник рассказов, посвящённых теме столкновения людей с дьяволом в его многочисленных обличьях и проявлениях. Враг рода человеческого таится в глубине шахты, найденной на старом кладбище; он же обитает в подвале разрушенного дома, в древней могиле, в человеческом черепе и даже в мелкой безделушке. И предстаёт он то в образе строителя-алкаша, то пожилого добропорядочного горожанина, то утопленника, то предводителя банды молодых вампиров. И это он прячется за дверью с изображением паука, поджидая своего часа, и он же носится по городским улицам в новогоднюю ночь, превращая людей в лёд…
290 мин, 46 сек 8054
Одержимый передёрнул затвор и отцепил магазин, проверяя, сколько осталось патронов. Когда стражи порядка снова пошли на штурм, он выстрелил всего два раза. Третью, последнюю, пулю он, злобно кривя рот, отправил себе в сердце.
Омоновцы ещё какое-то время топтались в дверях и вглядывались в полумрак палаты, не решаясь приблизиться к самоубийце. Всеми владела безотчётная тревога. За сегодняшнюю ночь уже третий их товарищ совершенно неожиданно и беспричинно повреждался в уме, становясь маньяком…
Первым в палату вошёл командир взвода.
— Заходите, не бойтесь, — сказал он громко остальным. — Он готовый.
Полуголые женщины в паническом ужасе бросились вон из палаты. Командир омоновцев проводил их долгим взглядом, потом оглядел себя.
— Ну что ж, и это тело неплохое, — шёпотом сказал он, и на лице его мелькнула ухмылка.
— Товарищ капитан, это ж Кузнецов, — проговорил один из омоновцев, глядя на убитого. — Тут какая-то чертовщина творится, честное слово…
— Какая ещё чертовщина? Отставить паникёрские разговоры! — Капитан поправил на груди автомат и решительно вышел из палаты. — Всем находиться здесь и ждать моих распоряжений.
Он прошёл по коридору, свернул на лестницу и поднялся на следующий этаж. Палату с женщинами он распознал безошибочно, и уже через минуту в ней зазвучали выстрелы.
На этот раз он сразу разделся догола. Оставил себе только автомат. Так, с автоматом, закинутым за спину, он и утолял плотские желания вселившегося в него демона. Он дёргался в экстазе и ржал, получая наслаждение не только от соития, но и от страха перепуганных наложниц. В палату заглядывали бледные медсёстры, показывались омоновцы. Стрелять в него они не решались, боясь попасть в женщин.
Вскоре одержимый уже перестал обращать внимание на что-либо, кроме своих сладостных переживаний. Он стонал, ревел и пускал слюну, время от времени хватался за автомат и грозно рявкал, наставляя его на женщин.
— Бабы, ложись на пол! — заорали из коридора. — Сейчас будем стрелять!
Почти сразу же затрещали выстрелы.
«Живой щит» с визгом растянулся на полу.
Пули рикошетили от стен и разносили вдребезги оконные стёкла. Сразу три пули угодили в одержимого. Они, однако, лишь ранили его. Он вскинул автомат и, даже не считая нужным залечь или спрятаться, принялся стрелять в ответ. Через полминуты его автомат заглох. Кончились патроны. Он выпрямился во весь рост и, голый, весь в крови, корча свирепые гримасы, пошёл на бойцов.
— Ну, мочите меня, мочите, суки!
Среди медицинского персонала, сбежавшегося на шум, оказался Вадим Григорьевич.
— Не стреляйте! — закричал он. — Его надо взять живым! Обязательно взять живым, чтобы выяснить, в чём дело!
— У него нет оружия, — заговорили между собой омоновцы. — Правда, возьмём живьём… Хватаем за руки и надеваем браслеты, чтоб не рыпался!
На лице одержимого, до которого долетели эти разговоры, мелькнул испуг. Он резко развернулся и бросился обратно в палату.
Ловить его омоновцы не спешили. Пока они, озираясь, тоже входили туда, он успел высадить окно и броситься вниз. Поражённые стражи порядка подошли к подоконнику. Насильник, разбитый в кровь, неподвижно лежал внизу на мокром асфальте невдалеке от другого трупа.
Из припаркованной неподалёку милицейской машины торопливо вылезли два стража порядка. Оба нервничали, получив по рации сообщение о том, что и этот омоновец, перед тем как свести счёты с жизнью, вёл себя как спятивший сексуальный маньяк.
В ночном воздухе продолжал сеяться мелкий дождь. Мглистый туман полз по газонам и кустарникам. Милицейский майор, расхаживавший у кромки газона, поднял капюшон, отделился от группы милиционеров и подошёл ко входу в здание. Стоявшие здесь омоновцы пропустили его без вопросов.
Майор был коренаст, краснолиц, тоже одет в камуфляжную форму и имел при себе автомат. Оглянувшись на стражей порядка, он свернул в первый же коридор и торопливо зашагал, втягивая ноздрями воздух. Коридор был безлюден и сумеречен, в нём горела только дежурная лампа. Майор направился к лифтам.
Как раз в эту минуту подошла кабина. Двери автоматически раскрылись. В кабине находились тележка с раненым забинтованным омоновцем и две молодые медсестры.
— Посторонитесь, пожалуйста, — сказала майору одна из них.
— Всем оставаться на местах, — злобно процедил одержимый, заталкивая медсестру обратно в кабину и проходя туда сам. — Отошли к стене! — приказал он, наставив на женщин автомат.
Те ошеломлённо выполнили приказ.
Двери за спиной одержимого автоматически закрылись. Он нажал на кнопку шестого этажа. Лифт стронулся с места, и он сразу нажал на «стоп». Кабина встала между этажами.
— Попались, цыпочки, — глухим утробным голосом, кривясь, проговорил одержимый. — А ну-ка быстро разделись!
Он сбросил раненого с тележки и велел женщинам взобраться на неё, свесив ноги.
— Хороши бабёнки! — удовлетворённо скалясь, он похлопал их по голым ляжкам.
Омоновцы ещё какое-то время топтались в дверях и вглядывались в полумрак палаты, не решаясь приблизиться к самоубийце. Всеми владела безотчётная тревога. За сегодняшнюю ночь уже третий их товарищ совершенно неожиданно и беспричинно повреждался в уме, становясь маньяком…
Первым в палату вошёл командир взвода.
— Заходите, не бойтесь, — сказал он громко остальным. — Он готовый.
Полуголые женщины в паническом ужасе бросились вон из палаты. Командир омоновцев проводил их долгим взглядом, потом оглядел себя.
— Ну что ж, и это тело неплохое, — шёпотом сказал он, и на лице его мелькнула ухмылка.
— Товарищ капитан, это ж Кузнецов, — проговорил один из омоновцев, глядя на убитого. — Тут какая-то чертовщина творится, честное слово…
— Какая ещё чертовщина? Отставить паникёрские разговоры! — Капитан поправил на груди автомат и решительно вышел из палаты. — Всем находиться здесь и ждать моих распоряжений.
Он прошёл по коридору, свернул на лестницу и поднялся на следующий этаж. Палату с женщинами он распознал безошибочно, и уже через минуту в ней зазвучали выстрелы.
На этот раз он сразу разделся догола. Оставил себе только автомат. Так, с автоматом, закинутым за спину, он и утолял плотские желания вселившегося в него демона. Он дёргался в экстазе и ржал, получая наслаждение не только от соития, но и от страха перепуганных наложниц. В палату заглядывали бледные медсёстры, показывались омоновцы. Стрелять в него они не решались, боясь попасть в женщин.
Вскоре одержимый уже перестал обращать внимание на что-либо, кроме своих сладостных переживаний. Он стонал, ревел и пускал слюну, время от времени хватался за автомат и грозно рявкал, наставляя его на женщин.
— Бабы, ложись на пол! — заорали из коридора. — Сейчас будем стрелять!
Почти сразу же затрещали выстрелы.
«Живой щит» с визгом растянулся на полу.
Пули рикошетили от стен и разносили вдребезги оконные стёкла. Сразу три пули угодили в одержимого. Они, однако, лишь ранили его. Он вскинул автомат и, даже не считая нужным залечь или спрятаться, принялся стрелять в ответ. Через полминуты его автомат заглох. Кончились патроны. Он выпрямился во весь рост и, голый, весь в крови, корча свирепые гримасы, пошёл на бойцов.
— Ну, мочите меня, мочите, суки!
Среди медицинского персонала, сбежавшегося на шум, оказался Вадим Григорьевич.
— Не стреляйте! — закричал он. — Его надо взять живым! Обязательно взять живым, чтобы выяснить, в чём дело!
— У него нет оружия, — заговорили между собой омоновцы. — Правда, возьмём живьём… Хватаем за руки и надеваем браслеты, чтоб не рыпался!
На лице одержимого, до которого долетели эти разговоры, мелькнул испуг. Он резко развернулся и бросился обратно в палату.
Ловить его омоновцы не спешили. Пока они, озираясь, тоже входили туда, он успел высадить окно и броситься вниз. Поражённые стражи порядка подошли к подоконнику. Насильник, разбитый в кровь, неподвижно лежал внизу на мокром асфальте невдалеке от другого трупа.
Из припаркованной неподалёку милицейской машины торопливо вылезли два стража порядка. Оба нервничали, получив по рации сообщение о том, что и этот омоновец, перед тем как свести счёты с жизнью, вёл себя как спятивший сексуальный маньяк.
В ночном воздухе продолжал сеяться мелкий дождь. Мглистый туман полз по газонам и кустарникам. Милицейский майор, расхаживавший у кромки газона, поднял капюшон, отделился от группы милиционеров и подошёл ко входу в здание. Стоявшие здесь омоновцы пропустили его без вопросов.
Майор был коренаст, краснолиц, тоже одет в камуфляжную форму и имел при себе автомат. Оглянувшись на стражей порядка, он свернул в первый же коридор и торопливо зашагал, втягивая ноздрями воздух. Коридор был безлюден и сумеречен, в нём горела только дежурная лампа. Майор направился к лифтам.
Как раз в эту минуту подошла кабина. Двери автоматически раскрылись. В кабине находились тележка с раненым забинтованным омоновцем и две молодые медсестры.
— Посторонитесь, пожалуйста, — сказала майору одна из них.
— Всем оставаться на местах, — злобно процедил одержимый, заталкивая медсестру обратно в кабину и проходя туда сам. — Отошли к стене! — приказал он, наставив на женщин автомат.
Те ошеломлённо выполнили приказ.
Двери за спиной одержимого автоматически закрылись. Он нажал на кнопку шестого этажа. Лифт стронулся с места, и он сразу нажал на «стоп». Кабина встала между этажами.
— Попались, цыпочки, — глухим утробным голосом, кривясь, проговорил одержимый. — А ну-ка быстро разделись!
Он сбросил раненого с тележки и велел женщинам взобраться на неё, свесив ноги.
— Хороши бабёнки! — удовлетворённо скалясь, он похлопал их по голым ляжкам.
История ждёт вашей реакции
Дочитайте историю до конца, чтобы оставить реакцию
Страница 76 из 80
