Вовка Вовка переехал в этот дом в начале осени. Он противился переезду — не хотелось уезжать из старой квартиры, где он жил с самого рождения, от друзей, которых он знал еще с детского сада…
35 мин, 20 сек 8631
— А у тебя какие планы на отдых?
— Неопределенные. Все будет зависеть от работы отца, — сказал Вовка.
— Ну тогда, до встречи.
— До встречи, приятель.
После отъезда Шурика Вовка пару раз бывал в заброшенном подъезде. Это место притягивало его. В нем было что-то восхитительно жуткое. Как будто бы он оказывался внутри фильма ужасов, но, при том, ничем не рисковал. Он мог спокойно насладиться леденящим душу сумраком, представляя себя в вампирском замке или в подвале опустевшего монастыря.
В тот день Вовка отправился в подъезд с намерением исследовать верхние этажи. Наверняка там найдется что-нибудь интересное. В старых домах должны попадаться необычные штуковины. В рюкзаке у него лежал большой блокнот, карандаши, фонарик и пара бутербродов. Вовка рассчитывал пробыть в подъезде часа три-четыре и отправиться домой не позже шести вечера. Войдя, он тщательно закрыл за собой дверь и огляделся. Все было как обычно: сумрачно и пахло сыростью. Вовка подошел к почтовым ящикам на стене. Почти все они были открыты, из некоторых торчали старые газеты. На облупившейся краске виднелись неразборчивые остатки номеров квартир. «Мусор», — решил для себя Вовка и направился к лестнице.
Дом был пятиэтажный без лифта. Типичная «Хрущеба». Вовка неторопливо исследовал этаж за этажом, но его ждало разочарование. Кроме разного хлама: тряпок, разбитых бутылок и груды окурков на лестнице ничего не оказалось. Все двери квартир были закрыты. На последнем этаже, куда Вовка поднялся уже из упрямства, в углу валялась куча тряпья, от которой шел неприятный запах. Так пахнет сгнившая картошка, забытая в подвале — запах разложения с примесью чего-то сладкого. Вовка поморщился. По всей лестничной клетке стены покрывали рисунки и надписи. Большинство из них не блистали оригинальностью: огромные фаллосы, схематически нарисованные голые женщины, свастика и лыбящиеся рожи. Самой выразительная надпись попалась Вовке на четвертом этаже: «НА ЭТОМ МЕСТЕ Я ПЯЛИЛ ВИКУ ЕРОХИНУ». Огромными печатными буквами.
Устав от хождений, Вовка спустился на пару пролетов, уселся на подоконник и стал смотреть на улицу. По дороге сновали пешеходы. Все они казались погруженными в себя, шли вперед, не смотря по сторонам. Роль невидимого наблюдателя захватила Вовку. Жизнь, протекающая внизу, не замечала его, как будто он превратился в человека-невидимку. Вот по дорожке мимо дома прошла парочка. На девчонке была оранжевая водолазка, соблазнительно обтягивающая грудь и узкие джинсы. Парень тоже в джинсах и черной футболке шел с ней рядом, приобняв. Его рука лежала на ее заднице. Вовка хихикнул. Парочка миновала бабку с тележкой. Мимо пронесся велосипед. Вовка посмотрел на часы. Половина четвертого. Он пробыл здесь уже полтора часа. «Жалко, что нет Шурика», — подумал он. Было бы здорово сидеть здесь вместе, болтать и смотреть на улицу.
Неожиданно что-то привлекло его внимание. К дому подходил милиционер. «Участковый», — подумал Вовка. — «Шурик говорил, что он наведывается сюда». Милиционер прошел через ограду и направился к подъезду. Вовка затаил дыхание, прислушиваясь. Скрипнула дверь. «Эй!» — крикнули снизу. — «Есть тут кто?». Послышались шаги. Участковый поднимался. Вовка подхватил рюкзак и тихо, как мышь, побежал наверх. Добежав до четвертого этажа, он остановился. Шаги приближались. «Влип! Ты влип, парень!». Шаги становились громче. Вовка запаниковал, и вдруг стало тихо. «Заметил мои следы!» — обреченно подумал он. И ошибся. Снова раздались шаги, но на этот раз они становились все тише. Участковый спускался. Через несколько минут хлопнула дверь.«Ушел», — Вовка облегченно вздохнул, и тут раздался скрежет железного засова. «Он закрывает дверь!».
— Дерьмо! — прошептал Вовка. Его руки похолодели.
Снова воцарилась тишина. Вовка подошел к окну и осторожно выглянул наружу. Участковый отходил от дома. Вовка беспомощно наблюдал, как он вышел на улицу и скрылся за углом дома.
— Я в ловушке! — подумал Вовка. — В ловушке!
Осторожно, все еще стараясь не шуметь, он спустился на первый этаж. Дверь была закрыта, точно так же как он ее и оставил. В нем шевельнулась слабая надежда. Вовка подошел к ней. Толкнул. Дверь не поддалась. Он налег плечом — никакого эффекта. Закрыто. Участковый запер подъезд, чтобы никто из детей больше не лазил сюда и не свалился в дыру, как тот мальчик, о котором рассказывал Шурик. Но мальчик-то остался. Другой мальчик. И ему очень страшно. Очень!
— Черт! — сказал Вовка вслух. — Ну и достанется же мне!
В том, что из подъезда должен быть еще выход, Вовка не сомневался. Надо только подняться и как следует все осмотреть. С последнего этажа должен быть ход на крышу, по которой можно перебраться в следующий подъезд. Может быть, все еще обойдется. Вовка глубоко вздохнул и стал подниматься.
— Неопределенные. Все будет зависеть от работы отца, — сказал Вовка.
— Ну тогда, до встречи.
— До встречи, приятель.
После отъезда Шурика Вовка пару раз бывал в заброшенном подъезде. Это место притягивало его. В нем было что-то восхитительно жуткое. Как будто бы он оказывался внутри фильма ужасов, но, при том, ничем не рисковал. Он мог спокойно насладиться леденящим душу сумраком, представляя себя в вампирском замке или в подвале опустевшего монастыря.
В тот день Вовка отправился в подъезд с намерением исследовать верхние этажи. Наверняка там найдется что-нибудь интересное. В старых домах должны попадаться необычные штуковины. В рюкзаке у него лежал большой блокнот, карандаши, фонарик и пара бутербродов. Вовка рассчитывал пробыть в подъезде часа три-четыре и отправиться домой не позже шести вечера. Войдя, он тщательно закрыл за собой дверь и огляделся. Все было как обычно: сумрачно и пахло сыростью. Вовка подошел к почтовым ящикам на стене. Почти все они были открыты, из некоторых торчали старые газеты. На облупившейся краске виднелись неразборчивые остатки номеров квартир. «Мусор», — решил для себя Вовка и направился к лестнице.
Дом был пятиэтажный без лифта. Типичная «Хрущеба». Вовка неторопливо исследовал этаж за этажом, но его ждало разочарование. Кроме разного хлама: тряпок, разбитых бутылок и груды окурков на лестнице ничего не оказалось. Все двери квартир были закрыты. На последнем этаже, куда Вовка поднялся уже из упрямства, в углу валялась куча тряпья, от которой шел неприятный запах. Так пахнет сгнившая картошка, забытая в подвале — запах разложения с примесью чего-то сладкого. Вовка поморщился. По всей лестничной клетке стены покрывали рисунки и надписи. Большинство из них не блистали оригинальностью: огромные фаллосы, схематически нарисованные голые женщины, свастика и лыбящиеся рожи. Самой выразительная надпись попалась Вовке на четвертом этаже: «НА ЭТОМ МЕСТЕ Я ПЯЛИЛ ВИКУ ЕРОХИНУ». Огромными печатными буквами.
Устав от хождений, Вовка спустился на пару пролетов, уселся на подоконник и стал смотреть на улицу. По дороге сновали пешеходы. Все они казались погруженными в себя, шли вперед, не смотря по сторонам. Роль невидимого наблюдателя захватила Вовку. Жизнь, протекающая внизу, не замечала его, как будто он превратился в человека-невидимку. Вот по дорожке мимо дома прошла парочка. На девчонке была оранжевая водолазка, соблазнительно обтягивающая грудь и узкие джинсы. Парень тоже в джинсах и черной футболке шел с ней рядом, приобняв. Его рука лежала на ее заднице. Вовка хихикнул. Парочка миновала бабку с тележкой. Мимо пронесся велосипед. Вовка посмотрел на часы. Половина четвертого. Он пробыл здесь уже полтора часа. «Жалко, что нет Шурика», — подумал он. Было бы здорово сидеть здесь вместе, болтать и смотреть на улицу.
Неожиданно что-то привлекло его внимание. К дому подходил милиционер. «Участковый», — подумал Вовка. — «Шурик говорил, что он наведывается сюда». Милиционер прошел через ограду и направился к подъезду. Вовка затаил дыхание, прислушиваясь. Скрипнула дверь. «Эй!» — крикнули снизу. — «Есть тут кто?». Послышались шаги. Участковый поднимался. Вовка подхватил рюкзак и тихо, как мышь, побежал наверх. Добежав до четвертого этажа, он остановился. Шаги приближались. «Влип! Ты влип, парень!». Шаги становились громче. Вовка запаниковал, и вдруг стало тихо. «Заметил мои следы!» — обреченно подумал он. И ошибся. Снова раздались шаги, но на этот раз они становились все тише. Участковый спускался. Через несколько минут хлопнула дверь.«Ушел», — Вовка облегченно вздохнул, и тут раздался скрежет железного засова. «Он закрывает дверь!».
— Дерьмо! — прошептал Вовка. Его руки похолодели.
Снова воцарилась тишина. Вовка подошел к окну и осторожно выглянул наружу. Участковый отходил от дома. Вовка беспомощно наблюдал, как он вышел на улицу и скрылся за углом дома.
— Я в ловушке! — подумал Вовка. — В ловушке!
Осторожно, все еще стараясь не шуметь, он спустился на первый этаж. Дверь была закрыта, точно так же как он ее и оставил. В нем шевельнулась слабая надежда. Вовка подошел к ней. Толкнул. Дверь не поддалась. Он налег плечом — никакого эффекта. Закрыто. Участковый запер подъезд, чтобы никто из детей больше не лазил сюда и не свалился в дыру, как тот мальчик, о котором рассказывал Шурик. Но мальчик-то остался. Другой мальчик. И ему очень страшно. Очень!
— Черт! — сказал Вовка вслух. — Ну и достанется же мне!
В том, что из подъезда должен быть еще выход, Вовка не сомневался. Надо только подняться и как следует все осмотреть. С последнего этажа должен быть ход на крышу, по которой можно перебраться в следующий подъезд. Может быть, все еще обойдется. Вовка глубоко вздохнул и стал подниматься.
Страница 4 из 10
