Мистер Варнава Шотльуорти — один из самых состоятельных и самых уважаемых жителей города Рэтльборо. Он подарил своему другу Мистеру Чарльзу Гудфелло ящик отменного вина. Но не сразу, а с доставкой в неожиданный день, когда тот уже и ждать забудет. И вот Мистер Шотльуорти пропадает при странных обстоятельствах…
18 мин, 40 сек 405
«Старый Чэрли» выступил вперед и попросил, со слезами на глазах, чтобы и его подвергли допросу. Он говорил, что сознание своего долга, как к Богу, так и к ближним, не дозволяет ему умалчивать долее… До сих пор, начал он, искреннее расположение к юноше (не смотря на перенесенные от него оскорбления) заставляло его, Гудфелло, прибегать ко всяким предположениям, способным умалять подозрения, возникавшие с такою силою против м-ра Пеннифазера, но теперь, он не мог более колебаться, он должен был высказать все, иначе сердце разорвется у него в груди! Заявив это, «Старый Чэрли» начал рассказывать, что, накануне своего отъезда в город, почтенный м-р Шотльуорти, в присутствии его, Гудфелло, объявил своему племяннику, что едет на другой день туда, чтобы поместить очень большую сумму денег в«Банк фермеров и промышленников», причем, в дальнейшем своем разговоре, выразил свою твердую решимость уничтожить прежнее завещание и не оставить молодому человеку ни одного фартинга. Он, свидетель, торжественно спрашивал теперь у подсудимого, так ли было это или нет?… К большому удивлению присутствовавших, Пеннифазер ответил, что дядя говорил это действительно.
В это время стало известно, что лошадь м-ра Шотльуорти пала, вследствие полученной раны, и м-р Гудфелло предложил вскрыть ее тотчас же, с целью найти поразившую ее пулю. Это было сделано и, ради полного подтверждения вины подсудимого, «Старый Чэрли» порылся старательно в трупе лошади и нашел, в грудной клетке у нее, пулю большого калибра, которая совершенно подошла к ружью Пеннифазера, между тем как была слишком велика для всего огнестрельного оружия, находившегося в Рэтльборо и окрестностях. Для еще большего доказательства, на этой пуле был открыт тонкий желобок, шедший в вертикальном направлении к обыкновенной спайке; и этот желобок приходился как раз к случайному узенькому выступу на двух отливных формочках, которые Пеннифазер признавал за свои. После находки пули, следователь нашел излишним допрашивать еще новых свидетелей, и Пеннифазер был предан суду, причем не было допущено взятие его на поруки, хотя м-р Гудфелло горячо восставал против такой строгости и сам предлагал внести за подсудимого какой угодно залог. Такое великодушие со стороны «Старого Чэрли» соответствовало вполне его благородному, вполне рыцарскому образу действий в продолжение всего его житья в Рэтльборо. В настоящем случае, достойный человек так увлекся состраданием к молодому преступнику, что забывал даже о том, что ведь у него, Гудфелло, не было и на один доллар капитала!
Дело Пеннифазера было назначено к слушанию в первую же сессию уголовного суда. Приговор было не трудно угадать заранее. Публика громко выражала свое негодование к подсудимому, и новые показания, которые крайне щекотливая совесть м-ра Гудфелло не позволяла ему утаить, произвели такое подавляющее впечатление, что присяжные, даже не удаляясь для совещания, произнесли: «виновен по первому разряду», после чего был прочитан смертный приговор, и несчастный юноша был отведен в тюрьму, где должен был ожидать исполнения неумолимой кары правосудия.
Но благородное поведение «Старого Чэрли» возвысило его еще более в глазах всех его сограждан. Его полюбили в десять раз более прежнего; было понятно поэтому, что, желая отблагодарить всех, наперерыв угощавших его, он решился отступить от своей крайней обычной скупости, — к которой вынуждала его и ограниченность его средств, — и стал собирать часто у себя своих знакомых. Эти собрания отличались большим оживлением, оно затуманивалось немного лишь при случайном напоминании о роковой участи племянника того почтенного человека, которого так оплакивал гостеприимный хозяин, чтивший в нем своего задушевного друга. Однажды, достойный м-р Гудфелло был приятно изумлен получением следующего письма:
«Чарльзу Гудфелло, сквайру. Милостивый государь,»
Согласно заказу, полученному нами два месяца тому назад от нашего уважаемого покупателя, м-ра Bapнавы Шотльуорти, имеем честь препроводить вам сего же утра, по вашему адресу, двойной ящик Шато-Марго, под маркою Антилопы и за синей печатью. На ящике № и надпись: Чарльзу Гудфелло, сквайру, в Рэтльборо. От Г. Ф. Б. и К°. Шато-Марго. А.= № 1. — 6 дюжин бутылок (? гросса).
Засим остаемся, сэр,
Ваши покорнейшие слуги
Гоггс, Фрогс, Бус и К°.
Июня 21 дня 18…
PS. Ящик будет доставлен вам с фурманом на следующий день по получении вами сего извещения. Просим передать наше почтение м-ру Шотльуорти«.»
Г. Ф. Б. и К°.
В это время стало известно, что лошадь м-ра Шотльуорти пала, вследствие полученной раны, и м-р Гудфелло предложил вскрыть ее тотчас же, с целью найти поразившую ее пулю. Это было сделано и, ради полного подтверждения вины подсудимого, «Старый Чэрли» порылся старательно в трупе лошади и нашел, в грудной клетке у нее, пулю большого калибра, которая совершенно подошла к ружью Пеннифазера, между тем как была слишком велика для всего огнестрельного оружия, находившегося в Рэтльборо и окрестностях. Для еще большего доказательства, на этой пуле был открыт тонкий желобок, шедший в вертикальном направлении к обыкновенной спайке; и этот желобок приходился как раз к случайному узенькому выступу на двух отливных формочках, которые Пеннифазер признавал за свои. После находки пули, следователь нашел излишним допрашивать еще новых свидетелей, и Пеннифазер был предан суду, причем не было допущено взятие его на поруки, хотя м-р Гудфелло горячо восставал против такой строгости и сам предлагал внести за подсудимого какой угодно залог. Такое великодушие со стороны «Старого Чэрли» соответствовало вполне его благородному, вполне рыцарскому образу действий в продолжение всего его житья в Рэтльборо. В настоящем случае, достойный человек так увлекся состраданием к молодому преступнику, что забывал даже о том, что ведь у него, Гудфелло, не было и на один доллар капитала!
Дело Пеннифазера было назначено к слушанию в первую же сессию уголовного суда. Приговор было не трудно угадать заранее. Публика громко выражала свое негодование к подсудимому, и новые показания, которые крайне щекотливая совесть м-ра Гудфелло не позволяла ему утаить, произвели такое подавляющее впечатление, что присяжные, даже не удаляясь для совещания, произнесли: «виновен по первому разряду», после чего был прочитан смертный приговор, и несчастный юноша был отведен в тюрьму, где должен был ожидать исполнения неумолимой кары правосудия.
Но благородное поведение «Старого Чэрли» возвысило его еще более в глазах всех его сограждан. Его полюбили в десять раз более прежнего; было понятно поэтому, что, желая отблагодарить всех, наперерыв угощавших его, он решился отступить от своей крайней обычной скупости, — к которой вынуждала его и ограниченность его средств, — и стал собирать часто у себя своих знакомых. Эти собрания отличались большим оживлением, оно затуманивалось немного лишь при случайном напоминании о роковой участи племянника того почтенного человека, которого так оплакивал гостеприимный хозяин, чтивший в нем своего задушевного друга. Однажды, достойный м-р Гудфелло был приятно изумлен получением следующего письма:
«Чарльзу Гудфелло, сквайру. Милостивый государь,»
Согласно заказу, полученному нами два месяца тому назад от нашего уважаемого покупателя, м-ра Bapнавы Шотльуорти, имеем честь препроводить вам сего же утра, по вашему адресу, двойной ящик Шато-Марго, под маркою Антилопы и за синей печатью. На ящике № и надпись: Чарльзу Гудфелло, сквайру, в Рэтльборо. От Г. Ф. Б. и К°. Шато-Марго. А.= № 1. — 6 дюжин бутылок (? гросса).
Засим остаемся, сэр,
Ваши покорнейшие слуги
Гоггс, Фрогс, Бус и К°.
Июня 21 дня 18…
PS. Ящик будет доставлен вам с фурманом на следующий день по получении вами сего извещения. Просим передать наше почтение м-ру Шотльуорти«.»
Г. Ф. Б. и К°.
Страница 4 из 6
