У Черной речки

Лес казался слишком мрачным, неестественно темным. Однако прежде чем закрутились в голове Матвея догадки, он заметил, как померк солнечный свет — не исчез, а изменил свое течение, обратившись в сторону леса, словно кто-то жадно всасывал его, подобно воде из стакана. Свет лился ручьями, границы которого стали весьма четкими, струился к лесу и бесследно пропадал, терялся в непроглядном мраке.

Мостки под ногами Матвея, сложенные из ребер какой-то гигантской твари, минуту назад были абсолютно белыми, а сейчас медленно серели, превращаясь в подобие старых растрескавшихся бревен, готовых сию секунду развалиться. И вовсе невообразимым чудилось, что голубой цвет срывался с небес, обращался в серые струпья и летел к лесу, тая в беспросветной мгле.

Все быстрее и быстрее менялся окружающий мир. Матвей увидел, как катила ему навстречу кромешная тьма, жадно поглощавшая свет, цвета и саму ткань мироздания, делавшая все вокруг одинаково пепельным, а потом пожиравшая этот пепел. Тьма вышла к Черной речке, проплыла над водой, приковав к себе взгляд крестьянина. Перед тем, как навечно провалиться в холодное ничто, Матвей Лопарев почувствовал, как тело его сорвало со столба, в мгновение ока вытянуло, переламывая все кости, скрутило и втащило в беспощадную темноту.

Тем не менее разум его не угас. В жутком мраке, лишенном малейших лучиков света, он обнаружил в себе способность видеть. Звукам в этом черном царстве не нашлось места, однако Матвей каким-то чудом различал голоса. Мимо плыли лица, перекошенные от нестерпимых мук и безумия. Они пронзительно вопили, оглушая. Вторя им, закричал и он.