У сфинкса женские глаза

Профессор Слагхорн встретил его на редкость миролюбиво. Справился о здоровье матушки, сделал вид, что отец Драко никогда не входил в Клуб Слизней и вообще не появлялся в жизни почтенного декана Слизерина. Драко не настаивал: их отношения с отцом уже давно стали натянутыми — вероятно, ещё после того, как Лорд решил, что будет отличной идеей отправиться в Отдел тайн поохотиться на Поттера, а Люциус пошёл следом. Драко, который всегда был убеждён, что у отца есть мозги (у одного из немногих среди знакомых ему взрослых), так и не смог понять, почему было не предпринять что-нибудь уже тогда. В конце концов, Малфои славились своей хитростью! Если бы у Люциуса хватило ума раз в жизни не выпячиваться, всё могло сложиться гораздо лучше. Возможно, сейчас он, Драко, не пришёл бы просить милостыню у Слагхорна, а присматривал стажировку в Министерстве.

— Полагаю, вы прибыли не просто так, мистер Малфой, — предположил Слагхорн, как только с любезностями было покончено.

Ладно. Драко действительно нравился этот старик.

— Профессор Слагхорн, ввиду деликатного положения моей семьи я хотел бы сдать экзамены как можно раньше. Но для этого нужна рекомендация преподавателя Хогвартса, который поручился бы за меня перед директором и комиссией.

Слагхорн слегка поморщился, побарабанил пальцами по подлокотнику кресла.

— Вы уверены?

— В чём?

— В том, что вам не нужно время, мистер Малфой. Время со сверстниками.

Драко представил окружённого ореолом славы Поттера, возмужавшего Лонгботтома с тяжёлым взглядом, дерзкую Уизли и её самодовольного брата. А ведь была ещё Грейнджер — он видел её в день Битвы. Отчаянную, словно переродившуюся.

Была тьма других студентов, которые припомнят ему каждое слово и каждый шаг.

— Абсолютно уверен, профессор.

Слагхорн призвал пергамент, перо и начал писать. Драко разглядывал побрякушки на камине и старался не ёрзать.

— Возьмите. Я сообщу директору МакГонагалл о вашем желании, мистер Малфой. Вам придёт письмо с решением комиссии и расписанием экзаменов. И ещё… — Слагхорн тяжело вздохнул, и Драко подумал, что стоит научиться этому приёму. — Что вы собираетесь делать дальше?

Драко открыл рот — и снова закрыл. У него был план, но поделиться им со Слагхорном значило поделиться с половиной магического мира.

Старик смерил его долгим и каким-то всезнающим взглядом и усмехнулся.

— Понимаю. Что ж, тогда, думаю, вам не помешает немного удачи. Одну минуту. Не уходите.

Через месяц Драко сдал экзамены вместе с горсткой слизеринцев и целой толпой равенкловцев, дождался результатов и официально стал образованным волшебником. В иной ситуации он бы отпраздновал это событие французским вином и крошечными канапе, которые любила мама, но в этот раз он отправился сначала в Гринготтс, а потом — в сомнительный маггловский район.

Ещё через два дня Драко Малфой — облачённый в длинное пальто и с чемоданом в руках — вышел из аэропорта имени Кеннеди. В чемодане лежала книга «Маггловедение. Продвинутый уровень» и початый флакон«Феликс Фелицис», а в кармане — маггловский паспорт. Не то чтобы Драко много знал о магглах, но, что бы о нём ни говорили, он умел учиться и был готов рискнуть, когда видел в этом смысл. Сейчас смысл определённо был.

Начальная школа Святого Патрика — скромное двухэтажное здание из красного кирпича. Драко и припомнить не может, сколько раз бывал здесь. Уильям плохо привыкал к школе, и в первые два года Драко иногда забирал его на часовой перерыв. Учителя были не в восторге, что маленький мальчик предпочитает общению со сверстниками ланч с полицейским, но потом смирились. Может, помогло то, что родители Уильяма закрывали глаза на странности сына и безукоризненно оплачивали обучение, а может, что Драко всегда привозил его вовремя и заранее предупреждал, если не сможет приехать.

Он и сам не знает, что чувствует по этому поводу. Мальчишке не с кем поговорить. И очень хочется, чтобы его воспринимали всерьёз. Драко слишком хорошо знает, каково это. Он старается не думать, насколько одинок сам, раз компания Уильяма считается сносным вариантом. С другой стороны, кто знает, что взбредёт в эту кудрявую голову, если Драко за ним не присмотрит.

Драко проявляет ответственность — и только. Так он говорит себе, когда снова и снова встречает мальчишку из школы, или наблюдает, как тот делает уроки прямо в участке, или ведёт его поесть бургеров. Так он говорит себе, когда Уильям смотрит на него своими глазищами и вываливает всё, что есть на душе.

В моменты откровения с самим собой Драко повторяет как мантру, что у мальчишки есть отец (который работает больше, чем положено в его возрасте) и мать (которая настолько погружена в благотворительность, что не в состоянии присмотреть за сыном).

Мальчик взрослеет, и моменты откровения случаются всё реже. Драко увязает в рутине и ставит на номер Уильяма жизнерадостную песенку из фильма Тарантино.

И вот эта приятная рутина разрушена. Драко расправляет свой лучший пиджак. Эллен-стрит кажется ему чудовищно широкой.