У жизни глаза зеленого цвета

И Гарри ответил, раскрываясь перед ним в своей невостребованной чувственности. Он жадно ловил влагу и проглатывал стоны удовольствия, подчинял и отдавался одновременно, чувствуя, как надвигающаяся страсть раскаленной волной проносится по венам, сосредотачиваясь томительным ожиданием внизу живота, скручиваясь тугой спиралью, чтобы взорваться мириадами искр восхитительно прекрасного удовольствия.

Отбросив снятую с Гарри рубашку в сторону, Драко прикоснулся к его горячей коже, погладил плечи, пальцами обвел кубики пресса, проследил за темной дорожкой волос, прячущейся под ремнем брюк. Глубоко вздохнув, он провел языком по голубой, пульсирующей жилке на шее, спустился к ключицам, покружил, оставляя влажные дорожки, на груди и приник к темному ореолу. Слизывая с кожи ароматы амбры и бергамота, пьянея от тонкого запаха мускуса, Драко исследовал желанное тело, оставляя на нем следы неконтролируемой страсти, вырывая у лежавшего под ним Поттера громкие стоны наслаждения. Когда он аккуратно потянул за ремень, его пальцы накрыла ладонь Гарри.

— Не спеши… — хриплым от возбуждения голосом произнес тот. Драко посмотрел на него и увидел смятение и испуг в ярких глазах. — Я… Я не… — смутился Поттер.

— Не бойся, я не буду торопить… Позволь только доставить тебе удовольствие… — Малфой нежно провел пальцами по щеке Гарри, вновь вовлекая его в сладостный водоворот поцелуя.

И тот доверился этим ласковым объятиям, нежным ласкам, страстному шепоту, отдав себя во власть бывшего врага, юного искусителя, пылкого любовника.

Трепетно, словно самую большую драгоценность, Драко ласкал его, шаг за шагом подводя своего возлюбленного к сладостному краю пропасти, сменяя движения руки страстными поцелуями, игривыми касаниями, легкими покусываниями, срывая с губ страстные стоны, то ускоряя, то замедляя сладостную пытку, повторяя весь путь снова от начала и до конца.

И Гарри казалось, что жить уже невозможно, что мир исчезает, унося за собой все вокруг, оставляя их парить в невесомости. Наконец он достиг заветного края, содрогаясь в последних аккордах симфонии страсти. И сердце зашлось от переполняющих его чувств, и магия вырвалась наружу сокрушительным, неконтролируемым потоком, заставляя потрескивать мебель, дребезжать тонкие стекла и трескаться зеркала.

— Теперь моя очередь, — прошептал Поттер, подминая под себя улыбающегося Драко и нежно целуя.

Драко таял от вкрадчивого голоса, шепчущего необыкновенные слова, впитывал каждое прикосновение, замирал от нежных ласк. Дыхание его сбивалось, когда очередная волна волнующего тепла растекалась по венам, покрывая кожу невидимыми мурашками, томя душу предвкушением счастья.

— Ты ангел, — шептал Гарри, замедляя ласки и отвлекаясь на поцелуй, и Драко чувствовал, как пылают щеки, но не от стыда или смущения, а от необыкновенного блаженства.

Приоткрыв губы навстречу поцелую, настойчивому, подчиняющему, грубоватому, Драко растворился в фейерверке нахлынувшего оргазма.

Спустя некоторое время, прижавшись друг к другу, они сладко спали в объятиях Морфея.

Солнечный луч пробрался сквозь неплотно задернутые портьеры, пробежался по бледному лицу и яркими искрами рассыпался в светлых волосах, разметавшихся по подушке.

Драко вдохнул и открыл глаза. Рядом, зарывшись носом в покрывало, сладко посапывал Поттер. Легко коснувшись его лба поцелуем, Малфой поднялся с кровати и, улыбаясь собственным воспоминаниям о прошедшей ночи, направился в ванную.

Когда спустя час он, сидя в гостиной перед камином, пил кофе, читая свежий выпуск «Ежедневного пророка», в воздухе неожиданно появилось яркое свечение в форме выдры.

— Гарри, — заговорил патронус голосом Гермионы Грэйнджер, — если не хочешь, чтобы Джинни разнесла твой дом до основания, лучше открой камин и поговори с ней! — свечение вздрогнуло и исчезло, оставив за собой легкий шлейф магии.

Драко недовольно фыркнул и, отставив чашку на столик, подошел к камину. «Странно, — думал он, вспоминая вчерашний вечер, — вроде Поттер не блокировал его»…. Он взмахнул рукой и произнес заклинание. Камин будто бы охнул, выпустил сноп искр и чихнул облаком летучего пороха. Отряхнув с себя хлопья волшебного порошка, Малфой вернулся к недопитому кофе и газете.

— Гарри Джеймс Поттер, — по гостиной пронесся визгливый голос, — изволь объясниться! Почему ты не приехал встречать Рождество с нами, да еще вдобавок заблокировал камин?

Драко опустил газету и встретился взглядом с Джинни Уизли, фурией ворвавшейся в дом жениха.

— Заткнись, Уизли! — прошипел Малфой. — Ты хуже торговки с Лютного переулка!

— А ты, видно, знаешь, о чем говоришь, а, Малфой? — скривилась в презрительной гримасе Джинни.

— В отличие от тебя я не общаюсь со всяким сбродом, — презрительно оглядев гостью, ответил тот.

— А что делаешь тут ты, Малфой? — вдруг спросила она. — И где Гарри?

— Твой драгоценный Поттер еще спит, — фыркнул Драко. — А что здесь делаю я — не твое дело!