Фандом: Гарри Поттер. Хогвартс после войны. Героическое трио заканчивает последний год. Неожиданно оправданных родителей Драко Малфоя находят убитыми. Драко не может справиться с тяжестью потерь и решает покончить с собой. Поттер становится свидетелем всего и спасает недруга. К чему приведет такая помощь?
271 мин, 33 сек 9384
Но лучше всего было вернуться домой. В старый, ветхий снаружи, но такой уютный внутри, дом со скрипящими половицами, и, прижавшись друг к другу у камина, целоваться… До припухших губ, до дрожи в теле, до последней капли воздуха на двоих. А потом наслаждаться прикосновениями, доводить до исступления, захлебываясь собственными стонами удовольствия… Отправляясь на Кинг-Кросс, они жалели только об одном: что время не бесконечно…
Возвращение в Хогвартс было трудным: ведь на глазах сотен студентов оба должны были вновь изображать ненависть и презрение, и лишь в короткие мгновения случайных встреч в коридорах, краткие переглядывания на спаренных занятиях, секундные касания рук друг друга в попытке поймать золотой ускользающий мячик, они могли дарить друг другу частичку своего истинного чувства. И теперь к рассуждениям о быстротечности времени добавилось томительное ожидание каждых приближающихся выходных.
Скрываясь под невесомой мантией-невидимкой, вечерами, когда было особенно тоскливо, Поттер пробирался в слизеринские подземелья к Драко. И тогда сумрак и холод ночи скрашивали горящие страстью глаза и жаркие ласки. Не переходя зыбкую границу вожделения, доводя друг друга до вершин удовольствия нежными прикосновениями и откровенными поцелуями, оба боялись сделать первый шаг, спросить, предложить, покорить, подчинить, стать единым целым.
Всякий раз каждый из них мысленно рисовал себе тот разговор, то самое важное признание, ту самую откровенную просьбу, то самое истинное разрешение… Но раз за разом они не решались нарушить свой хрупкий мир доверия и строящихся чувств одним неосторожным словом.
Вслед за ускользающими днями холодной зимы, неумолимо приближая выпускные экзамены, пришла весна. Все больше времени уходило на бесконечные подготовки к зачетам, контрольным и отработки практических навыков. Тайные встречи постепенно превратились в краткие свидания, а затем и вовсе лишь в мимолетные взгляды и тайные желания перед сном.
— Рон, прекрати жевать! — возмущенно воскликнула Гермиона, отрываясь от книги.
— Я голодный, — пожав плечами, ответил тот и вновь отвернулся к окну. Наблюдать закат ему все-таки нравилось больше, чем читать толстые, потрепанные временем фолианты.
— Гарри, — Гермиона перевела взгляд на Поттера, — ты уже был у Слагхорна? Зачем он тебя вызывал?
— Был, — не отрываясь от учебника по зельям, ответил тот. — Ничего особенного… Спрашивал, нужен ли мне еще старинный фолиант, в котором мы нашли исцеляющие зелья для ритуала.
— М-да? Но ведь ни одно зелье из той книги не входит в учебную программу… — Гермиона задумчиво чертила на пергаменте руны. — Значит…
— Мерлин всемогущий! — Рон наигранно простер руки к небу. — Нашли на нее временное забвение!
— Рональд, — обиженно фыркнула Гермиона, — ты просто невыносим!
— Знаешь, Миона, — ответил ей Уизли, — с меня достаточно твоих умозаключений! Мне осталось только зелья сдать… Дай же нам возможность закончить Хогвартс без приключений…
— Мы обязательно сдадим последний экзамен, только если вы оба перестанете спорить… — проворчал Поттер.
— Гляди-ка, Гарри, твой драгоценный хорек пожаловал в библиотеку, — хохотнул Рон, указывая на вошедшего в читальный зал Малфоя.
— И свита, как всегда, рядом… — пробурчал Поттер. Окинув недовольным взглядом Паркинсон и Забини, следовавших за Драко, он только фыркнул. Малфой лишь скользнул взглядом в его сторону, однако Гарри хватило мгновения, чтобы окунуться в нежный водоворот чувственности, грусти и тоски. Улыбнувшись краешком губ — так, чтобы это было заметно только Драко — Гарри в очередной раз удивился проницательности Распределяющей шляпы. «Истинный слизеринец», —усмешкой читалось в серых глазах.
— Гарри, Рон, — Гермиона строго взглянула на друзей, — только прошу, не устраивайте здесь словесных баталий!
— Не больно-то и хотелось, — фыркнул Уизли, демонстративно уткнувшись в учебник.
— Угу, — поддержал его Поттер и деловито принялся выписывать «очень важную мысль» из старинного фолианта.
Слизеринцы, усмиренные ледяным взглядом Малфоя, прошествовали мимо. Очередной потасовки на этот раз удалось избежать.
POV Гарри
Языки пламени весело резвятся в камине, освещая сумрачную спальню, вырисовывают на стенах причудливые, движущиеся тени, отражаются радужными искрами в затуманенных страстью глазах.
Утопаю в серой глубине, сцеловываю стоны удовольствия с твоих губ, медленно сгораю от жара нетерпеливых рук.
— Ты — ангел… Спустившийся вырвать меня из цепких лап одиночества… — шепчу я в твои полуоткрытые губы. — Ты — художник… Расписавший мою жизнь яркими, сочными красками… — чувствую, как под моей ладонью заходится в бешеном ритме твое сердце. — Ты — cчастье… Сладким сиропом растекающееся по венам… — кожей ощущаю миллионы мурашек, пробежавших по твоей спине. — Ты — любовь… Поселившаяся в моем одиноком сердце… — ловлю твой вздох. — Ты — надежда… Что я буду снова жить… — растворяюсь в твоем нежном поцелуе. Как же хорошо…
Возвращение в Хогвартс было трудным: ведь на глазах сотен студентов оба должны были вновь изображать ненависть и презрение, и лишь в короткие мгновения случайных встреч в коридорах, краткие переглядывания на спаренных занятиях, секундные касания рук друг друга в попытке поймать золотой ускользающий мячик, они могли дарить друг другу частичку своего истинного чувства. И теперь к рассуждениям о быстротечности времени добавилось томительное ожидание каждых приближающихся выходных.
Скрываясь под невесомой мантией-невидимкой, вечерами, когда было особенно тоскливо, Поттер пробирался в слизеринские подземелья к Драко. И тогда сумрак и холод ночи скрашивали горящие страстью глаза и жаркие ласки. Не переходя зыбкую границу вожделения, доводя друг друга до вершин удовольствия нежными прикосновениями и откровенными поцелуями, оба боялись сделать первый шаг, спросить, предложить, покорить, подчинить, стать единым целым.
Всякий раз каждый из них мысленно рисовал себе тот разговор, то самое важное признание, ту самую откровенную просьбу, то самое истинное разрешение… Но раз за разом они не решались нарушить свой хрупкий мир доверия и строящихся чувств одним неосторожным словом.
Вслед за ускользающими днями холодной зимы, неумолимо приближая выпускные экзамены, пришла весна. Все больше времени уходило на бесконечные подготовки к зачетам, контрольным и отработки практических навыков. Тайные встречи постепенно превратились в краткие свидания, а затем и вовсе лишь в мимолетные взгляды и тайные желания перед сном.
— Рон, прекрати жевать! — возмущенно воскликнула Гермиона, отрываясь от книги.
— Я голодный, — пожав плечами, ответил тот и вновь отвернулся к окну. Наблюдать закат ему все-таки нравилось больше, чем читать толстые, потрепанные временем фолианты.
— Гарри, — Гермиона перевела взгляд на Поттера, — ты уже был у Слагхорна? Зачем он тебя вызывал?
— Был, — не отрываясь от учебника по зельям, ответил тот. — Ничего особенного… Спрашивал, нужен ли мне еще старинный фолиант, в котором мы нашли исцеляющие зелья для ритуала.
— М-да? Но ведь ни одно зелье из той книги не входит в учебную программу… — Гермиона задумчиво чертила на пергаменте руны. — Значит…
— Мерлин всемогущий! — Рон наигранно простер руки к небу. — Нашли на нее временное забвение!
— Рональд, — обиженно фыркнула Гермиона, — ты просто невыносим!
— Знаешь, Миона, — ответил ей Уизли, — с меня достаточно твоих умозаключений! Мне осталось только зелья сдать… Дай же нам возможность закончить Хогвартс без приключений…
— Мы обязательно сдадим последний экзамен, только если вы оба перестанете спорить… — проворчал Поттер.
— Гляди-ка, Гарри, твой драгоценный хорек пожаловал в библиотеку, — хохотнул Рон, указывая на вошедшего в читальный зал Малфоя.
— И свита, как всегда, рядом… — пробурчал Поттер. Окинув недовольным взглядом Паркинсон и Забини, следовавших за Драко, он только фыркнул. Малфой лишь скользнул взглядом в его сторону, однако Гарри хватило мгновения, чтобы окунуться в нежный водоворот чувственности, грусти и тоски. Улыбнувшись краешком губ — так, чтобы это было заметно только Драко — Гарри в очередной раз удивился проницательности Распределяющей шляпы. «Истинный слизеринец», —усмешкой читалось в серых глазах.
— Гарри, Рон, — Гермиона строго взглянула на друзей, — только прошу, не устраивайте здесь словесных баталий!
— Не больно-то и хотелось, — фыркнул Уизли, демонстративно уткнувшись в учебник.
— Угу, — поддержал его Поттер и деловито принялся выписывать «очень важную мысль» из старинного фолианта.
Слизеринцы, усмиренные ледяным взглядом Малфоя, прошествовали мимо. Очередной потасовки на этот раз удалось избежать.
POV Гарри
Языки пламени весело резвятся в камине, освещая сумрачную спальню, вырисовывают на стенах причудливые, движущиеся тени, отражаются радужными искрами в затуманенных страстью глазах.
Утопаю в серой глубине, сцеловываю стоны удовольствия с твоих губ, медленно сгораю от жара нетерпеливых рук.
— Ты — ангел… Спустившийся вырвать меня из цепких лап одиночества… — шепчу я в твои полуоткрытые губы. — Ты — художник… Расписавший мою жизнь яркими, сочными красками… — чувствую, как под моей ладонью заходится в бешеном ритме твое сердце. — Ты — cчастье… Сладким сиропом растекающееся по венам… — кожей ощущаю миллионы мурашек, пробежавших по твоей спине. — Ты — любовь… Поселившаяся в моем одиноком сердце… — ловлю твой вздох. — Ты — надежда… Что я буду снова жить… — растворяюсь в твоем нежном поцелуе. Как же хорошо…
Страница 61 из 78
