Фандом: Гарри Поттер. Хогвартс после войны. Героическое трио заканчивает последний год. Неожиданно оправданных родителей Драко Малфоя находят убитыми. Драко не может справиться с тяжестью потерь и решает покончить с собой. Поттер становится свидетелем всего и спасает недруга. К чему приведет такая помощь?
271 мин, 33 сек 9385
Осторожно, языком снимаю с тебя выступившую каплю страсти. Тягуче, солено, терпко… Наверное, это и есть вкус желания. Ты торопишь, запуская пальцы в мои волосы, задерживая дыхание, чтобы потом выдохнуть это протяжное «М-м-м-м-м-м-м»…. Но мне не хочется спешить, я новичок в таких любовных играх, я хочу прочувствовать все сполна… Каждый миллиметр нежной, тонкой кожи, каждый изгиб, каждую каплю новой влаги.
Твоя кожа пахнет медом и можжевельником, твои пальцы оставляют отметины на моих плечах, тебя хочется еще и еще… Я сгораю от вожделения, словно феникс, но вновь возрождаюсь, чувствуя, как ты замираешь. Я не могу остановиться, но ты тянешь меня вверх, рвано дыша, и я понимаю — скоро твой мир окрасят мириады разноцветных искр. Нет, Драко, я узнал вкус твоего желания… Теперь я хочу узнать вкус твоей страсти.
Ты вздрагиваешь, и я впитываю твоё удовольствие… До последней капли… Оно тягучее, сладкое и немного мятное… Теперь я знаю…
Ты тихо смеешься: — Моя очередь, Потти… — и нависаешь сверху.
Странно, но твое привычно-растянутое, насмешливое «По-отти», оказывается, совсем не обидно. Мне нравится, как ты его произносишь… Чувственно, с удовольствием, словно перекатываешь на языке леденец.
Пристально вглядываешься в мои глаза. Что ты хочешь там увидеть? Смотри, Драко, мне нечего скрывать… Ты медленно переводишь свой взгляд на мои губы и легко касаешься их поцелуем. Я закрываю глаза и растворяюсь в твоих прикосновениях…
И только пляшущие языки пламени в камине были свидетелями новой битвы двух влюбленных на смятых, еще не остывших от прошлых ласк простынях.
— Скоро уже рассвет… — прошептал Поттер, аккуратно вырисовывая пальцем на груди Драко затейливые узоры.
— Не хочу тебя отпускать… — тот еще сильнее прижал к себе Гарри. — Зачем ты приходишь, Поттер? Каждый раз… Каждый раз, когда ты тихо исчезаешь под своей мантией-невидимкой, когда я кожей ощущаю, как ты отдаляешься от меня, когда улавливаю едва слышный скрип двери, мне кажется, что я умер. Ты хоть понимаешь, что значит терять, Поттер?
— Я это знаю, Драко… — с горечью в голосе ответил тот. — Я это знаю…
— Я устал, Гарри… — Малфой сел на кровати и спрятал лицо в ладонях. — Устал… ненавидеть, когда люблю, насмехаться, когда изнываю от желания, скрывать, когда хочется кричать всему свету, прятаться, когда хочется, чтобы все знали…
— Потерпи… — прошептал Поттер, ласково коснувшись поцелуем бледной щеки. — Придет время, и все узнают.
— Мне надоело ждать! — вдруг сорвался на крик Драко. — Всё, уходи, Поттер! Мне надоело слушать твои глупые уговоры… — он сгреб в охапку лежащую на диване одежду Гарри и кинул на кровать. — Проваливай, герой…
Тот молча оделся, накинул мантию-невидимку и ушел, оставив за собой лишь еле слышный шорох двери. Стоило ли спорить с Драко, он не знал. Но то, что Малфой был прав — в каждом слове, в каждой эмоции — бесспорно.
— Ты сам этого хотел, Драко, — прошептал Гарри, входя в факультетскую гостиную, — надеюсь, ты будешь доволен…
— Мерлин! — Джинни, спрятав лицо в ладонях, сидела на кровати и чуть не рыдала. — Это же Малфой! Мал-фой! Мал-фой… Где была моя голова? — она вновь взглянула на запястье. Место, где золотыми нитями оплело девичью руку данное обещание, слегка покалывало. Размышления о том, что никакой Малфой не смеет заставить её отказаться от Гарри, её любимого Гарри, активировали защиту магической сделки.
— Джинни, — послышался за дверью голос Гермионы, — можно мне войти? — Джинни наспех вытерла выступившие от обиды слезы и, пробормотав заклинание, открыла дверь.
— Ты была у Гарри? — Гермиона присела рядом с ней. Джинни лишь кивнула в ответ и вновь вытерла слезы. — У тебя всё еще будет хорошо…
— Знаешь, Миона, — Джинни неуверенно улыбнулась и пожала плечами, — мне вдруг показалось, что уже всё, конец, и всё вокруг стало таким пустым и бездушным…
— Так вы поговорили? — осторожно спросила Гермиона.
— Нет, Гарри еще спал, когда я пришла… — Джинни горько вздохнула. — Там был Малфой… Ты только вслушайся в абсурдную фразу: в доме Гарри был Малфой! И он выставил меня прочь… И какое ему дело до наших с Гарри отношений? — рассуждая сама с собой, говорила Джинни. — И какая выгода ему от данного мною обета?
— Джин…
— Я не могу его потерять, Миона, — порывисто проговорила Джинни. — Он… Он как воздух, как эликсир вечности… Его улыбка, чуть грустный взгляд, сильные руки… Однажды я поняла, что он — это тот самый, который не предаст, не обидит, не разочарует… Он самый лучший на свете… И он — для меня, — она взяла со стола небольшую колдографию, на которой в вихре осенних листьев кружились, держась за руки и весело смеясь, она и Гарри. — Я даже не надеялась, что когда-нибудь мы будем вместе… Поначалу я лишь тайно мечтала по ночам, восхищалась украдкой, радовалась, словно безумная, если он говорил со мной… А потом я поняла, что не могу больше делить его с кем бы то ни было… Ты не представляешь, как я жила эти месяцы… Как ждала его письма… Как я мечтала прикоснуться… — её грустный монолог прервал настойчивый стук в окно.
Твоя кожа пахнет медом и можжевельником, твои пальцы оставляют отметины на моих плечах, тебя хочется еще и еще… Я сгораю от вожделения, словно феникс, но вновь возрождаюсь, чувствуя, как ты замираешь. Я не могу остановиться, но ты тянешь меня вверх, рвано дыша, и я понимаю — скоро твой мир окрасят мириады разноцветных искр. Нет, Драко, я узнал вкус твоего желания… Теперь я хочу узнать вкус твоей страсти.
Ты вздрагиваешь, и я впитываю твоё удовольствие… До последней капли… Оно тягучее, сладкое и немного мятное… Теперь я знаю…
Ты тихо смеешься: — Моя очередь, Потти… — и нависаешь сверху.
Странно, но твое привычно-растянутое, насмешливое «По-отти», оказывается, совсем не обидно. Мне нравится, как ты его произносишь… Чувственно, с удовольствием, словно перекатываешь на языке леденец.
Пристально вглядываешься в мои глаза. Что ты хочешь там увидеть? Смотри, Драко, мне нечего скрывать… Ты медленно переводишь свой взгляд на мои губы и легко касаешься их поцелуем. Я закрываю глаза и растворяюсь в твоих прикосновениях…
И только пляшущие языки пламени в камине были свидетелями новой битвы двух влюбленных на смятых, еще не остывших от прошлых ласк простынях.
— Скоро уже рассвет… — прошептал Поттер, аккуратно вырисовывая пальцем на груди Драко затейливые узоры.
— Не хочу тебя отпускать… — тот еще сильнее прижал к себе Гарри. — Зачем ты приходишь, Поттер? Каждый раз… Каждый раз, когда ты тихо исчезаешь под своей мантией-невидимкой, когда я кожей ощущаю, как ты отдаляешься от меня, когда улавливаю едва слышный скрип двери, мне кажется, что я умер. Ты хоть понимаешь, что значит терять, Поттер?
— Я это знаю, Драко… — с горечью в голосе ответил тот. — Я это знаю…
— Я устал, Гарри… — Малфой сел на кровати и спрятал лицо в ладонях. — Устал… ненавидеть, когда люблю, насмехаться, когда изнываю от желания, скрывать, когда хочется кричать всему свету, прятаться, когда хочется, чтобы все знали…
— Потерпи… — прошептал Поттер, ласково коснувшись поцелуем бледной щеки. — Придет время, и все узнают.
— Мне надоело ждать! — вдруг сорвался на крик Драко. — Всё, уходи, Поттер! Мне надоело слушать твои глупые уговоры… — он сгреб в охапку лежащую на диване одежду Гарри и кинул на кровать. — Проваливай, герой…
Тот молча оделся, накинул мантию-невидимку и ушел, оставив за собой лишь еле слышный шорох двери. Стоило ли спорить с Драко, он не знал. Но то, что Малфой был прав — в каждом слове, в каждой эмоции — бесспорно.
— Ты сам этого хотел, Драко, — прошептал Гарри, входя в факультетскую гостиную, — надеюсь, ты будешь доволен…
— Мерлин! — Джинни, спрятав лицо в ладонях, сидела на кровати и чуть не рыдала. — Это же Малфой! Мал-фой! Мал-фой… Где была моя голова? — она вновь взглянула на запястье. Место, где золотыми нитями оплело девичью руку данное обещание, слегка покалывало. Размышления о том, что никакой Малфой не смеет заставить её отказаться от Гарри, её любимого Гарри, активировали защиту магической сделки.
— Джинни, — послышался за дверью голос Гермионы, — можно мне войти? — Джинни наспех вытерла выступившие от обиды слезы и, пробормотав заклинание, открыла дверь.
— Ты была у Гарри? — Гермиона присела рядом с ней. Джинни лишь кивнула в ответ и вновь вытерла слезы. — У тебя всё еще будет хорошо…
— Знаешь, Миона, — Джинни неуверенно улыбнулась и пожала плечами, — мне вдруг показалось, что уже всё, конец, и всё вокруг стало таким пустым и бездушным…
— Так вы поговорили? — осторожно спросила Гермиона.
— Нет, Гарри еще спал, когда я пришла… — Джинни горько вздохнула. — Там был Малфой… Ты только вслушайся в абсурдную фразу: в доме Гарри был Малфой! И он выставил меня прочь… И какое ему дело до наших с Гарри отношений? — рассуждая сама с собой, говорила Джинни. — И какая выгода ему от данного мною обета?
— Джин…
— Я не могу его потерять, Миона, — порывисто проговорила Джинни. — Он… Он как воздух, как эликсир вечности… Его улыбка, чуть грустный взгляд, сильные руки… Однажды я поняла, что он — это тот самый, который не предаст, не обидит, не разочарует… Он самый лучший на свете… И он — для меня, — она взяла со стола небольшую колдографию, на которой в вихре осенних листьев кружились, держась за руки и весело смеясь, она и Гарри. — Я даже не надеялась, что когда-нибудь мы будем вместе… Поначалу я лишь тайно мечтала по ночам, восхищалась украдкой, радовалась, словно безумная, если он говорил со мной… А потом я поняла, что не могу больше делить его с кем бы то ни было… Ты не представляешь, как я жила эти месяцы… Как ждала его письма… Как я мечтала прикоснуться… — её грустный монолог прервал настойчивый стук в окно.
Страница 62 из 78
