Убейте Филю!

Народ конечно сразу ошалел. Еще бы! Тертый мужик, ветеран, морда пропитая вся в застарелых шрамах и вдруг слезу пускает. Налили бармену спиртяги, тот намахнул и сжато поведал… — Было это еще в те далекие времена, когда большинство здесь присутствующих о территории отчуждения и знать не знали. А Шнырь с сотоварищами наоборот были молодыми преуспевающими сталкерами, бродили по свежей еще Зоне. Даже Сахаров еще не сидел, как мышь в норе, в своем бункере. Его и построили то позже. А бродил, словно простой исследователь вместе с группами других научников под стенами саркофага. Аномалии и артефакты только-только классифицировать начали, как и мутантов разных. Про контролеров тогда и не верил никто. Так, сказками считали, как страшилки вечерами у костров рассказывали.

Нас тогда трое было. Я, дезертир-вояка, что от своих отбился да и остался, и ученый. Тот тоже оторвался от своей группы, но по причине какого-то научного спора. Доказательства своей правоты он и искал в Зоне. А заодно и получал по полной, вместе с нами, местной «романтики».

Надо сказать, ученый красив был чисто такой мужской красотой. И по части мужского достоинства был оснащен — мама не горюй. Короче, Казанова просто нервно курит в сторонке. Но с девками ему, как он рассказывал, катастрофически не везло. Нет, их на него вешалось до фига, но все неизменно его в какой-то момент кидали. А тело молодое… хотелка-то хочет… а с женским полом в Зоне сами знаете как. Поэтому ходил наш напарник довольно часто «душить одноглазого змея», как он сам говорил. Но товарищем он был правильным, поэтому мы на его эту слабость внимания не обращали. А фигли, что мы, не люди что ли. У всех свои «тараканы в голове».

Приспичило в тот день тормознуть по самой банальной и животрепещущей человеческой причине. Прихватило у дезертира живот, так что он, едва вместе с нами осмотревшись, рванул в ближайшие кустики. Ну что поделаешь, сожрал может что не то. Ну а мы с напарником решили хоть немного обзорность увеличить и разошлись от нашего серуна вправо и влево. Чтоб не помешала, значит, никакая сволочь товарищу свои дела делать.

У ученого, когда отходил, нездорово глаза горели. Я еще пошутил тогда:

«Ты, Филя, там смотри не увлекайся. А то какая-нибудь кабаниха или плоть еще за своего самца примет»… Тот поржал, мол «не боись», и ушел.

Да-да, звали нашего ученого Филя. Это от его полного имени — Филимон Ааронович. Да еще от того что любил одноименного персонажа из детской передачи копировать, когда его собеседники тупили и чего-то не понимали. Вроде как опускался до «детского уровня» что б пояснить глупым. На погонялово свое он хоть и обижался вначале, но потом привык.

Стою я, как сейчас помню, спиной к товарищам, блюду фишку. Чую вдруг, голова заболела, словно череп обручем стянули. Первая мысль была: «неужто выброс скоро». Потом слышу шорох сзади, оборачиваюсь — «мать честная!». Бредут по кустам ко мне мои напарники. Оба со спущенными штанами, глаза дикие и пустые. У дезертира в одной руке полуразмотанный рулон туалетной бумаги, в другой — помповик. А Филя двумя руками за свой член держится. За ними, на небольшом расстоянии мужик какой-то идет. И что-то в нем неправильное какое-то, только я сообразить не могу, перед глазами плывет все. Понимаю, что хрень какая-то происходит и делать что-то надо, а словно залип в густом киселе.

Так бы и сгинул вместе с друганами, да спасибо Филе. Имел он силы не полностью подчиниться. Хоть и не владел уже своим телом, но смог прокричать мне: «Беги, Шнырь, беги… контролер это… хана нам, уходи!».

А меня как парализовало. И тут дезертир саданул из помпушки от бедра. Уж и не знаю. То ли ему так контролер приказал, то ли он тоже сопротивлялся и пытался внимание отвлечь. Выстрелил то он в принципе мимо. Лишь одна дробина мне слегка шкуру на бедре попортила. Но от шума и от боли меня немного отпустило. Ну и ломанулся я оттуда, только пятки засверкали. Издалека оглянулся и видел, как уходила троица из контролера и двух его марионеток, бывших моих товарищей, куда-то в сторону Припяти.

Может, винить меня будете, что друзьям своим я хотя бы последнюю почесть не отдал, не пристрелил из милосердия — говорите что хотите. Только это сейчас для вас контролер мутант хоть и страшный, но уже привычный. А тогда, повторюсь, о нем никто еще и не слыхивал. Так что струсил я, чего уж тут… Тут Шнырь опустил голову и замолчал. Народ потихоньку задвигался, Сеня понимающе и извиняюще развел руками, типа — «прости мужик, не врубился сразу в твое горе». Кто-то начал синьку по таре разливать, дескать, помянут надо товарищей. Поэтому многие не сразу поняли что Шнырь снова тихонько заговорил, продолжая повествование:

— Не последняя это моя встреча была с Филей. Успел я после того случая Зону потоптать, навыка понабраться. И с Лукашем побрататься успел, и с Ворониным. Они тогда только-только основания своих кланов закладывали. Но я одиночкой стал. После того случая боялся в компании ходить, думал что беду для других притягиваю. Прокаженным себя чувствовал.