Пытаясь разобраться в причинах своей скорой смерти, я перерыл десятки форумов и сайтов. Конечно, в основном там мелькали уже приевшиеся предостережения по типу «Не шутите с миром мертвых! Духов подпитывает Ваша вера в них!». Я посматривал в зеркальную гладь воды и нервно над этими предостережениями посмеивался…
9 мин, 6 сек 16614
«Где же ее носит, сейчас он ведь все поймет!».
Секунды шли, а моей девушки все не было и не было. Леха же уставился на воду и смотрел на нее, не отрываясь.
И тут произошло сразу несколько событий: сначала мой брат мелко задрожал, глаза его округлились, и он отшатнулся от стола, не переставая смотреть в блюдо. Я взглянул на отражение, но ничего не увидел. Одновременно с этим на кухню влетает белое нечто, путается в своих же ногах и грузно падает на пол. Я разразился смехом и бросился поднимать «привидение» со словами:
— Ахах, ну ты и неувязок! Не ушиблась хоть?
— ЗАЧЕМ?! — крик раздался очень резко и неожиданно за моей спиной — Леха сидел на стуле и смотрел на нас бешеными испуганными глазами, а потом… просто обмяк.
Я помог выпутаться Ане из простыни, и мы бросились к брату. Тот был без сознания, но в остальном, похоже, в порядке.
Свечи были потушены, свет зажжен, а настроение резко испортилось. Сначала Аня хотела вызвать скорую, но у меня не было желания, чтобы брата забрали в больницу, поэтому я настоял на том, чтобы просто дать ему валерьянки, когда тот очнется.
Постучав его по щекам и додумавшись наконец-то дать ему понюхать нашатыря, вскоре мы пытались его успокоить, пока он вертел головой во все стороны и постоянно говорил:
— Зачем? Зачем? Зачем вы заговорили?
Я попытался ему объяснить, что все это была лишь шутка, но он будто не слушал меня, и продолжал свое «Зачем?». В конце концов насильно влив в него пару капель успокоительного, мы уложили его в кровать, а сами отправились на кухню обсудить произошедшее. Но в голову ничего не лезло, сошлись мы лишь на том, что не стоило все-таки так делать, и завтра надо будет перед Лешей извиниться. Решив, что оставлять его одного в таком положении будет неправильно, мы остались на ночь, расположившись в родительской комнате.
— Паша, проснись!
— Аня трясла меня за плечо, а я никак не мог скинуть приятную пелену сна с глаз.
— Леше плохо!
Сна как не бывало. Я подскочил и, не одеваясь, бросился в комнату брата.
На пороге я притормозил, чтобы оглядеть комнату: все вещи были разбросаны, а на полу валялись осколки большого зеркала, висевшего раньше на стене.
«Странно, что я не услышал, как оно бьется».
В углу комнаты на кровати, поджав под себя ноги, сидел мой брат и крупно трясся.
— Господи, Леша, что случилось?! — я быстро подскочил к брату и схватил его за плечи.
Тот отстраненным взглядом посмотрел на меня и произнес:
— Они… Они приходили ко мне…
Я не на шутку напугался. Неужели он мог съехать с катушек из-за невинной шутки?! Но думать было некогда, и уже через двадцать минут врачи скорой забрали Лешу, вколов ему какое-то успокоительное. Я не знал, что делать, и поехал вместе с ним в больницу. Аня осталась дома, пообещав прибраться к нашему возвращению.
— Обычный нервный срыв. В его возрасте не редкость. Но на всякий случай я запишу вас на пару приемов к психиатру.
— Психиатру?
— Да, все-таки галлюцинации — это звоночек. Постоянно о каких-то близнецах твердит. Но сейчас спит. Ему стоит остаться у нас на пару дней, у Вас есть его документы?
Я понял, что, торопясь, забыл все бумаги дома.
— Нет, с собой нет. Но я могу привезти.
— Было бы хорошо, нам стоит оформить парочку бумаг. Сейчас ему уже ничего не грозит, не переживайте.
— Хорошо, тогда я поеду?
— Да, ждем Вас.
Я вышел из больницы и направился на остановку. «Надо было ехать на своей машине» — мелькнуло в голове.
Все произошедшее не укладывалось в голове, и множество мыслей терзало меня, заставляя оступаться и спотыкаться на каждом шагу.
Вскоре я добрался до своего дома и стоял перед дверью, нажимая кнопку звонка уже который раз. Но внутри никто не реагировал. Тогда я нащупал ключи в кармане и открыл ими дверь…
«Алло… Это скорая? Дубовицкого, 17. Да, откуда и утром забирали. Девушка… Она мертва…».
Это прозвучало как приговор для меня самого. Я повесил трубку и медленно осел на пол. Пустое лицо Ани все также смотрело в осколок зеркала, который она держала в руке. Она была мертва. Просто мертва. Ни ужаса, ни страха, ничего не было в ее взгляде. Просто пустота…
«Неужели? Да нет, это все бред! Мы это выдумали!».
Я прошел на кухню и тогда увидел их… Две неясные, бледные тени отражались в эмалированной поверхности дверцы холодильника.
— Нет!
В сознание я пришел от яростных звонков и ударов во входную дверь. На дрожащих ногах я прошел в коридор и заглянул в глазок — на лестничной площадке стояли двое полицейских и врач. Слабыми руками я едва смог повернуть замок, и дверь распахнулась.
— Где она? — врач протолкнулся вперед и смотрел вопросительно на меня.
— Там… — я ткнул в сторону Лехиной комнаты, и один из служителей закона пошел туда вместе с врачом. Второй же начал мне задавать вопросы, большинство из которых я не понимал, и лишь невпопад утвердительно или отрицательно качал головой.
Потом меня забрали в отделение, там снова что-то долго и упорно спрашивали, в конце подписали какие-то бумаги и выпустили.
Секунды шли, а моей девушки все не было и не было. Леха же уставился на воду и смотрел на нее, не отрываясь.
И тут произошло сразу несколько событий: сначала мой брат мелко задрожал, глаза его округлились, и он отшатнулся от стола, не переставая смотреть в блюдо. Я взглянул на отражение, но ничего не увидел. Одновременно с этим на кухню влетает белое нечто, путается в своих же ногах и грузно падает на пол. Я разразился смехом и бросился поднимать «привидение» со словами:
— Ахах, ну ты и неувязок! Не ушиблась хоть?
— ЗАЧЕМ?! — крик раздался очень резко и неожиданно за моей спиной — Леха сидел на стуле и смотрел на нас бешеными испуганными глазами, а потом… просто обмяк.
Я помог выпутаться Ане из простыни, и мы бросились к брату. Тот был без сознания, но в остальном, похоже, в порядке.
Свечи были потушены, свет зажжен, а настроение резко испортилось. Сначала Аня хотела вызвать скорую, но у меня не было желания, чтобы брата забрали в больницу, поэтому я настоял на том, чтобы просто дать ему валерьянки, когда тот очнется.
Постучав его по щекам и додумавшись наконец-то дать ему понюхать нашатыря, вскоре мы пытались его успокоить, пока он вертел головой во все стороны и постоянно говорил:
— Зачем? Зачем? Зачем вы заговорили?
Я попытался ему объяснить, что все это была лишь шутка, но он будто не слушал меня, и продолжал свое «Зачем?». В конце концов насильно влив в него пару капель успокоительного, мы уложили его в кровать, а сами отправились на кухню обсудить произошедшее. Но в голову ничего не лезло, сошлись мы лишь на том, что не стоило все-таки так делать, и завтра надо будет перед Лешей извиниться. Решив, что оставлять его одного в таком положении будет неправильно, мы остались на ночь, расположившись в родительской комнате.
— Паша, проснись!
— Аня трясла меня за плечо, а я никак не мог скинуть приятную пелену сна с глаз.
— Леше плохо!
Сна как не бывало. Я подскочил и, не одеваясь, бросился в комнату брата.
На пороге я притормозил, чтобы оглядеть комнату: все вещи были разбросаны, а на полу валялись осколки большого зеркала, висевшего раньше на стене.
«Странно, что я не услышал, как оно бьется».
В углу комнаты на кровати, поджав под себя ноги, сидел мой брат и крупно трясся.
— Господи, Леша, что случилось?! — я быстро подскочил к брату и схватил его за плечи.
Тот отстраненным взглядом посмотрел на меня и произнес:
— Они… Они приходили ко мне…
Я не на шутку напугался. Неужели он мог съехать с катушек из-за невинной шутки?! Но думать было некогда, и уже через двадцать минут врачи скорой забрали Лешу, вколов ему какое-то успокоительное. Я не знал, что делать, и поехал вместе с ним в больницу. Аня осталась дома, пообещав прибраться к нашему возвращению.
— Обычный нервный срыв. В его возрасте не редкость. Но на всякий случай я запишу вас на пару приемов к психиатру.
— Психиатру?
— Да, все-таки галлюцинации — это звоночек. Постоянно о каких-то близнецах твердит. Но сейчас спит. Ему стоит остаться у нас на пару дней, у Вас есть его документы?
Я понял, что, торопясь, забыл все бумаги дома.
— Нет, с собой нет. Но я могу привезти.
— Было бы хорошо, нам стоит оформить парочку бумаг. Сейчас ему уже ничего не грозит, не переживайте.
— Хорошо, тогда я поеду?
— Да, ждем Вас.
Я вышел из больницы и направился на остановку. «Надо было ехать на своей машине» — мелькнуло в голове.
Все произошедшее не укладывалось в голове, и множество мыслей терзало меня, заставляя оступаться и спотыкаться на каждом шагу.
Вскоре я добрался до своего дома и стоял перед дверью, нажимая кнопку звонка уже который раз. Но внутри никто не реагировал. Тогда я нащупал ключи в кармане и открыл ими дверь…
«Алло… Это скорая? Дубовицкого, 17. Да, откуда и утром забирали. Девушка… Она мертва…».
Это прозвучало как приговор для меня самого. Я повесил трубку и медленно осел на пол. Пустое лицо Ани все также смотрело в осколок зеркала, который она держала в руке. Она была мертва. Просто мертва. Ни ужаса, ни страха, ничего не было в ее взгляде. Просто пустота…
«Неужели? Да нет, это все бред! Мы это выдумали!».
Я прошел на кухню и тогда увидел их… Две неясные, бледные тени отражались в эмалированной поверхности дверцы холодильника.
— Нет!
В сознание я пришел от яростных звонков и ударов во входную дверь. На дрожащих ногах я прошел в коридор и заглянул в глазок — на лестничной площадке стояли двое полицейских и врач. Слабыми руками я едва смог повернуть замок, и дверь распахнулась.
— Где она? — врач протолкнулся вперед и смотрел вопросительно на меня.
— Там… — я ткнул в сторону Лехиной комнаты, и один из служителей закона пошел туда вместе с врачом. Второй же начал мне задавать вопросы, большинство из которых я не понимал, и лишь невпопад утвердительно или отрицательно качал головой.
Потом меня забрали в отделение, там снова что-то долго и упорно спрашивали, в конце подписали какие-то бумаги и выпустили.
Страница 2 из 3
