В начале 20-го века в Петербурге убийств случалось больше, чем в любой другой европейской столице. Убивали по пьянке, из ревности, с целью грабежа, в ссоре, из хулиганских побуждений. Тех преступлений, о которых сообщают газеты сегодня — заказных, шумных, в чикагском или итальянском стиле, в городе не бывало. И только одно преступление предвосхитило наше время — знаменитое убийство в Лештуковом переулке.
6 мин, 51 сек 4333
Гилевич уже нанял нового «секретаря» и собирался ближайшим рейсом трансатлантического парохода перебраться с ним в Нью-Йорк. В его кармане обнаружили заграничный паспорт на имя Подлуцкого и страховой полис на случай смерти на имя«секретаря» — русского студента, оказавшегося на свою беду в Париже. Кунцевич телеграфировал в Петербург об аресте Гилевича. А тот, закончив отвечать полицейским, попросил разрешить ему вымыть руки под умывальником. Намылив их, он неожиданно засунул кусок мыла себе в рот и тут же забился в предсмертной агонии. В мыле был маленький кусочек цианистого калия. Мамаша Гилевича (теперь действительно умершего) потребовала у страхового общества«Россия» выплатить полагающиеся ей 100 тысяч страховой премии, но дело в суде проиграла.
История дочитана
Какой след эта история оставила у тебя?
Реакция сохранена в этом браузере. Войдите, чтобы не потерять реакции, ночные метки и трофеи
Страница 3 из 3
