В начале 20-го века в Петербурге убийств случалось больше, чем в любой другой европейской столице. Убивали по пьянке, из ревности, с целью грабежа, в ссоре, из хулиганских побуждений. Тех преступлений, о которых сообщают газеты сегодня — заказных, шумных, в чикагском или итальянском стиле, в городе не бывало. И только одно преступление предвосхитило наше время — знаменитое убийство в Лештуковом переулке.
6 мин, 51 сек 4302
Теперь Кошко вспомнил эту историю, приказал разыскать Лебедева, расспросил его поподробнее о нанимателе и понял, что им был не кто иной, как Андрей Гилевич. Оставалось выяснить мотив: зачем Гилевичу было имитировать собственное убийство? И мотив вскоре был обнаружен: незадолго до убийства в Лештуковом переулке убийца застраховал в обществе «Россия» свою жизнь на 100 тысяч рублей и четыре полиса раздал своим ближайшим родственникам — братьям и матери. Об открытии московской полиции и об аресте брата Андрея Гилевича, Константина, сообщили газеты. Предстояло найти убийцу, портрет которого был широко растиражирован. Газеты строили догадки о личности возможной жертвы Гилевича. Долгое время муссировалась кандидатура молодого петербургского купчика Андреева, бесследно исчезнувшего незадолго до трагедии в Лештуковом переулке. Но через пару месяцев он был найден в Евпатории.
Напряжение достигло кульминации. Филиппов между тем не сидел без дела. Во все высшие учебные заведения России был отправлен запрос о пропавших недавно студентах. И вскоре всплыла фигура студента Петербургского технологического института Павла Подлуцкого. Он был сиротой, получил наследство от умершего отца — 8400 рублей, находился в академическом отпуске и жил в Москве. Квартирная хозяйка Павла показала, что незадолго до убийства в Лештуковом ее постоялец поступил секретарем к какому-то предпринимателю на необычайно выгодных условиях и съехал. Найден был единственный родственник Подлуцкого, его кузен — московский адвокат, который сам уже собирался обратиться в полицию. С месяц назад он неожиданно получил письмо от Подлуцкого из Парижа с просьбой перевести 8 тысяч рублей, завещанных отцом, из московского банка в парижский.
Адвокат выполнил просьбу двоюродного брата, но потом его взяло сомнение. Почерк письма был схож с почерком несчастного технолога, но содержание как-то слишком формально, в нем не было никаких деталей их общего прошлого, семейных воспоминаний. Фотографию Подлуцкого предъявили госпоже Котович и ее горничной, и они опознали в нем спутника Гилевича — его секретаря. Филиппов помчался в Париж. Отношения между российской и французской полицией были как нельзя дружественные.
Россия и Франция в 1909 году были объединены политическим и военным союзом. Но Сюрте Женераль была не в силах помочь русским коллегам. Господин, предъявивший документы на фамилию Подлуцкого, уже снял денежный перевод со счета в Credit Lionnese. Между тем арестованный Константин Гилевич дал откровенные показания.
Адский план Андрея Гилевича состоял в том, чтобы после убийства очередной жертвы каждый раз выдавать себя за убитого, страховать свою жизнь под новым именем и снова повторять эту операцию, «погибая» и«воскресая» в новом облике в новых странах и городах. Выдав брата, Константин повесился в одиночной камере Дома предварительного заключения в Петербурге. Следовало ждать новой жертвы. Теперь погибнуть должен был российский гражданин Павел Подлуцкий, а на самом деле некий несчастный, сколько_нибудь походивший на Андрея Гилевича. Шанс Сюрте Женераль и петербургской полиции был только в том, что им быстро удастся установить время и место, когда«Подлуцкий» застрахует свою жизнь, и это место будет во Франции или в России.
Ведь Гилевич еще не знал, что жертва убийства в Лештуковом определена. И вот неожиданно кузен Подлуцкого в Москве получил новое письмо из Парижа. «Павел» просил его перевести в Credit Lyonnais оставшиеся от наследства 400 рублей. Филиппов железнодорожным экспрессом отправляет в Париж своего помощника, ротмистра Кунцевича. Ночью в Эльзасе Кунцевича будит телеграмма из России: бойкие петербургские газетчики разнюхали фамилию жертвы убийства в Лештуковом переулке. Наутро из«Нового времени» Гилевич узнает, что его тайна раскрыта, и будет недосягаем. Кунцевич с помощью французской полиции попытался скупить все поступившие в Париж экземпляры газеты.
Но уверенности в том, что преступник все же не узнал о том, что он разоблачен, не было. И вот в середине дня в один из филиалов банка зашел господин, представившийся Подлуцким, и попросил выдать ему переведенные из Москвы деньги. Предупрежденные клерки попросили его зайти попозже и сообщили в полицию. 14 декабря 1909 года крепкие руки парижских ажанов сомкнули наручники на запястьях преступника, пытавшегося отстреливаться от них из браунинга. Он был отведен в ближайший полицейский участок. С него сняли грим: Гилевич старался максимально походить на свою жертву. Вскоре он во всем признался.
Напряжение достигло кульминации. Филиппов между тем не сидел без дела. Во все высшие учебные заведения России был отправлен запрос о пропавших недавно студентах. И вскоре всплыла фигура студента Петербургского технологического института Павла Подлуцкого. Он был сиротой, получил наследство от умершего отца — 8400 рублей, находился в академическом отпуске и жил в Москве. Квартирная хозяйка Павла показала, что незадолго до убийства в Лештуковом ее постоялец поступил секретарем к какому-то предпринимателю на необычайно выгодных условиях и съехал. Найден был единственный родственник Подлуцкого, его кузен — московский адвокат, который сам уже собирался обратиться в полицию. С месяц назад он неожиданно получил письмо от Подлуцкого из Парижа с просьбой перевести 8 тысяч рублей, завещанных отцом, из московского банка в парижский.
Адвокат выполнил просьбу двоюродного брата, но потом его взяло сомнение. Почерк письма был схож с почерком несчастного технолога, но содержание как-то слишком формально, в нем не было никаких деталей их общего прошлого, семейных воспоминаний. Фотографию Подлуцкого предъявили госпоже Котович и ее горничной, и они опознали в нем спутника Гилевича — его секретаря. Филиппов помчался в Париж. Отношения между российской и французской полицией были как нельзя дружественные.
Россия и Франция в 1909 году были объединены политическим и военным союзом. Но Сюрте Женераль была не в силах помочь русским коллегам. Господин, предъявивший документы на фамилию Подлуцкого, уже снял денежный перевод со счета в Credit Lionnese. Между тем арестованный Константин Гилевич дал откровенные показания.
Адский план Андрея Гилевича состоял в том, чтобы после убийства очередной жертвы каждый раз выдавать себя за убитого, страховать свою жизнь под новым именем и снова повторять эту операцию, «погибая» и«воскресая» в новом облике в новых странах и городах. Выдав брата, Константин повесился в одиночной камере Дома предварительного заключения в Петербурге. Следовало ждать новой жертвы. Теперь погибнуть должен был российский гражданин Павел Подлуцкий, а на самом деле некий несчастный, сколько_нибудь походивший на Андрея Гилевича. Шанс Сюрте Женераль и петербургской полиции был только в том, что им быстро удастся установить время и место, когда«Подлуцкий» застрахует свою жизнь, и это место будет во Франции или в России.
Ведь Гилевич еще не знал, что жертва убийства в Лештуковом определена. И вот неожиданно кузен Подлуцкого в Москве получил новое письмо из Парижа. «Павел» просил его перевести в Credit Lyonnais оставшиеся от наследства 400 рублей. Филиппов железнодорожным экспрессом отправляет в Париж своего помощника, ротмистра Кунцевича. Ночью в Эльзасе Кунцевича будит телеграмма из России: бойкие петербургские газетчики разнюхали фамилию жертвы убийства в Лештуковом переулке. Наутро из«Нового времени» Гилевич узнает, что его тайна раскрыта, и будет недосягаем. Кунцевич с помощью французской полиции попытался скупить все поступившие в Париж экземпляры газеты.
Но уверенности в том, что преступник все же не узнал о том, что он разоблачен, не было. И вот в середине дня в один из филиалов банка зашел господин, представившийся Подлуцким, и попросил выдать ему переведенные из Москвы деньги. Предупрежденные клерки попросили его зайти попозже и сообщили в полицию. 14 декабря 1909 года крепкие руки парижских ажанов сомкнули наручники на запястьях преступника, пытавшегося отстреливаться от них из браунинга. Он был отведен в ближайший полицейский участок. С него сняли грим: Гилевич старался максимально походить на свою жертву. Вскоре он во всем признался.
История ждёт вашей реакции
Дочитайте историю до конца, чтобы оставить реакцию
Страница 2 из 3
