За неделю до… — Куда залез, сын ты не нашего бога! Петровна, лагерный фельдшер, ругалась круто. За что пацаны её уважали. Впрочем, на этом уважение кончалось: одевалась Петровна как уборщица, а лечила… И от головы, и от живота лечила таблетками аспирина.
15 мин, 32 сек 314
Легче не стало даже ещё после двух таблеток анальгина и двух димедрола. В скорую отец не звонил. Понимал, что в третий раз к ним не приедут.
Не слыша и не видя ничего вокруг, одурев от димедрола, Вовка всю ночь раскачивался в такт пульсирующей, грозящей взорвать ногу, боли.
Осталось четырнадцать часов
— Травматолога нет, он на медсовете. Приходите завтра, — ответила медсестра заглянувшему в кабинет мужчине. Увидев его потерянное лицо, спросила: — А что случилось?
— Понимаете, сын пятку сломал. Его вчера загипсовали, а болит всё сильнее и сильнее. Ночью в травмпункт возили, повязку ослабили. А отёк растёт и растёт. И болит нестерпимо. Может, посоветуете, что уколоть? Анальгин с димедролом не помогают.
— Отёк большой, говорите…
— Как колоду раздуло.
— А цвет какой? Бледная, синюшная, красная?
— Красноватая какая-то нога. Багровая.
— Сюда мальчика везите, с ногой разбираться надо. Хирург посмотрит, он до двух работает.
— Может, так что посоветуете? Везти далеко, ногу тревожить… Да и денег на такси нет.
— Нагноение кости у него может быть… А это лечить срочнее срочного надо. Берите такси, езжайте домой, везите мальчика. А то, как бы потом вдесятеро потратиться не пришлось…
Часа через полтора мужчина внёс в травматологический кабинет детской поликлиники довольно крупного мальчика. Сухие губы, серо-землистый цвет лица, лихорадочно блестящие глаза, неподвижный взгляд человека, прислушивающегося к чему-то внутри себя.
— Осторо… осторо… осторожно… — дышал-стонал мальчик, охраняя загипсованную ногу простёртыми над ней ладонями.
Мужчина опустил мальчика на кушетку.
— Вот… — растерянно взглянул на медсестру.
— Осторожно… осторожно… — бессознательно выдыхал мальчик.
— Боже мой! — охнула сестра и кинулась разрезать бинты на отёкшей до колодообразности ноге. Малейшее прикосновение к коже причиняло больному страдания.
— Осторо… осторо… — дышал мальчик, блуждая вокруг ничего не видящими глазами. Временами он забывался, но даже в моменты бессознания держал ногу на весу.
— Ой-ой-ой! — расстроился вызванный в кабинет хирург, увидев синюшно-багровую, безобразно раздутую ногу. Чуть коснулся напряжённой кожи — больной застонал и защитно прикрыл мучившую его голень ладонями. — Гематогенный остеомиелит. Запущенный. Вызывайте скорую, его же госпитализировать надо, оперировать срочно!
Осталось двенадцать часов
Больного из приёмного отделения отвезли в рентгенкабинет, сделали снимок. В обработочной под местным обезболиванием попытались пропунктировать пятку. Толстой иглой после обкалывания новокаином несколько раз протыкали пятку со всех сторон. Вовка кричал. Затем Вовку отвезли в послеоперационную палату — под наблюдение.
— Нет, оперировать не будем — очага поражения на снимке нет. Пункцией гноя тоже не получили. Антибиотики надо колоть, а у нас нету, — глядя в дальний угол кабинета, извиняющимся тоном объяснил доктор отцу мальчика. — Вот эти… — Он написал на бумажке название лекарства. — В аптеке купите, будем делать.
— Дорогие?
— Не знаю. Рублей сто. Или двести.
Отец вздохнул. Его руки беспокойно сжимали карманы, словно пытались доить пустое вымя.
Остался час
— Мальчик с остеомиелитом вроде заплошал, — разбудила дежурного врача медсестра.
Врач разлепил опухшие веки, взглянул на часы. Полтретьего. Минут сорок всего спал. Как заступил на дежурство в шесть вечера, так ни разу и не присел. Пока обошёл оставленных под наблюдение, пока деда катетеризировал, пока женщине подключичку ставил… Тяжело после дня в ночь оставаться. А завтра операционный день. Какой из него оператор после суток! Треклятая жизнь!
— Антибиотики кололи?
— Укололи один раз. Отец недавно принёс.
Кряхтя и откашливаясь сигаретной мокротой, врач поднялся с кушетки. Чёртова профессия! Какой он придёт завтра домой после полутора суток работы? Ни отсыпных, ни… И зарплата — пенсия у всю жизнь не работавшей старухи больше…
— Сильно заплошал?
— Судороги были. Рвота.
Врач зашевелился быстрее.
— Систему ставьте. Что у нас есть?
— Только физраствор.
— Ставьте физраствор. Пойду по отделениям побираться. Может, банку гемодеза выклянчу у кого.
— Посмотрели бы мальчика.
— Легче от моего осмотра ему не станет. За лекарствами побегу.
Минут через десять взбодрившийся сигаретой и ходьбой по отделениям доктор, шаркая по полу драными государственными тапками, торопливо вошёл в послеоперационную палату.
— Полиглюкин достал, подключайте, — протянул он банку раствора сестре.
Не удастся сегодня отдохнуть, — вздохнул доктор, увидев лицо мальчика.
— И в реанимацию его прямо с системой. Я позвоню, чтобы приняли.
Пошли минуты
Не слыша и не видя ничего вокруг, одурев от димедрола, Вовка всю ночь раскачивался в такт пульсирующей, грозящей взорвать ногу, боли.
Осталось четырнадцать часов
— Травматолога нет, он на медсовете. Приходите завтра, — ответила медсестра заглянувшему в кабинет мужчине. Увидев его потерянное лицо, спросила: — А что случилось?
— Понимаете, сын пятку сломал. Его вчера загипсовали, а болит всё сильнее и сильнее. Ночью в травмпункт возили, повязку ослабили. А отёк растёт и растёт. И болит нестерпимо. Может, посоветуете, что уколоть? Анальгин с димедролом не помогают.
— Отёк большой, говорите…
— Как колоду раздуло.
— А цвет какой? Бледная, синюшная, красная?
— Красноватая какая-то нога. Багровая.
— Сюда мальчика везите, с ногой разбираться надо. Хирург посмотрит, он до двух работает.
— Может, так что посоветуете? Везти далеко, ногу тревожить… Да и денег на такси нет.
— Нагноение кости у него может быть… А это лечить срочнее срочного надо. Берите такси, езжайте домой, везите мальчика. А то, как бы потом вдесятеро потратиться не пришлось…
Часа через полтора мужчина внёс в травматологический кабинет детской поликлиники довольно крупного мальчика. Сухие губы, серо-землистый цвет лица, лихорадочно блестящие глаза, неподвижный взгляд человека, прислушивающегося к чему-то внутри себя.
— Осторо… осторо… осторожно… — дышал-стонал мальчик, охраняя загипсованную ногу простёртыми над ней ладонями.
Мужчина опустил мальчика на кушетку.
— Вот… — растерянно взглянул на медсестру.
— Осторожно… осторожно… — бессознательно выдыхал мальчик.
— Боже мой! — охнула сестра и кинулась разрезать бинты на отёкшей до колодообразности ноге. Малейшее прикосновение к коже причиняло больному страдания.
— Осторо… осторо… — дышал мальчик, блуждая вокруг ничего не видящими глазами. Временами он забывался, но даже в моменты бессознания держал ногу на весу.
— Ой-ой-ой! — расстроился вызванный в кабинет хирург, увидев синюшно-багровую, безобразно раздутую ногу. Чуть коснулся напряжённой кожи — больной застонал и защитно прикрыл мучившую его голень ладонями. — Гематогенный остеомиелит. Запущенный. Вызывайте скорую, его же госпитализировать надо, оперировать срочно!
Осталось двенадцать часов
Больного из приёмного отделения отвезли в рентгенкабинет, сделали снимок. В обработочной под местным обезболиванием попытались пропунктировать пятку. Толстой иглой после обкалывания новокаином несколько раз протыкали пятку со всех сторон. Вовка кричал. Затем Вовку отвезли в послеоперационную палату — под наблюдение.
— Нет, оперировать не будем — очага поражения на снимке нет. Пункцией гноя тоже не получили. Антибиотики надо колоть, а у нас нету, — глядя в дальний угол кабинета, извиняющимся тоном объяснил доктор отцу мальчика. — Вот эти… — Он написал на бумажке название лекарства. — В аптеке купите, будем делать.
— Дорогие?
— Не знаю. Рублей сто. Или двести.
Отец вздохнул. Его руки беспокойно сжимали карманы, словно пытались доить пустое вымя.
Остался час
— Мальчик с остеомиелитом вроде заплошал, — разбудила дежурного врача медсестра.
Врач разлепил опухшие веки, взглянул на часы. Полтретьего. Минут сорок всего спал. Как заступил на дежурство в шесть вечера, так ни разу и не присел. Пока обошёл оставленных под наблюдение, пока деда катетеризировал, пока женщине подключичку ставил… Тяжело после дня в ночь оставаться. А завтра операционный день. Какой из него оператор после суток! Треклятая жизнь!
— Антибиотики кололи?
— Укололи один раз. Отец недавно принёс.
Кряхтя и откашливаясь сигаретной мокротой, врач поднялся с кушетки. Чёртова профессия! Какой он придёт завтра домой после полутора суток работы? Ни отсыпных, ни… И зарплата — пенсия у всю жизнь не работавшей старухи больше…
— Сильно заплошал?
— Судороги были. Рвота.
Врач зашевелился быстрее.
— Систему ставьте. Что у нас есть?
— Только физраствор.
— Ставьте физраствор. Пойду по отделениям побираться. Может, банку гемодеза выклянчу у кого.
— Посмотрели бы мальчика.
— Легче от моего осмотра ему не станет. За лекарствами побегу.
Минут через десять взбодрившийся сигаретой и ходьбой по отделениям доктор, шаркая по полу драными государственными тапками, торопливо вошёл в послеоперационную палату.
— Полиглюкин достал, подключайте, — протянул он банку раствора сестре.
Не удастся сегодня отдохнуть, — вздохнул доктор, увидев лицо мальчика.
— И в реанимацию его прямо с системой. Я позвоню, чтобы приняли.
Пошли минуты
Страница 3 из 5
