Приятная музыка никак не могла успокоить нервничающего мужчину. Он находился в кафе всего двадцать минут, однако казалось, что прошла целая вечность. Всё не особо толстое меню было изучено вдоль и поперёк, и всё, что оставалось ожидающему, так это теребить пальцами пуговицы на рукавах парадной рубашки. Пару раз его попросту подмывало всё бросить, встать и уйти, однако, усилием воли мужчина заставлял себя остаться. Точно так же, точно таким же усилием воли он заставлял себя не заказывать алкоголь. Перед такой важной встречей нельзя было пить. А то вдруг Она увидит, что он пьяный, и ничего не получится?
25 мин, 57 сек 8198
Но ведь это последняя возможность отказаться. Она не знает, где живёт Никита. В соцсети, где они познакомились, только фото. Да и зачем Оле его преследовать? Она получила деньги. Зачем ей рисковать, охотясь на отказника? Дело-то противозаконное.
Решено. Он сбежит. Когда наберётся сил и передумает, всегда ведь можно попросить о новой встрече, верно? Деньги ведь уже уплочены? Решено. Никита застегнул ширинку и пошёл по переулку. Но не туда, где стояла Оля, а в противоположную сторону, стараясь идти в тени гаражей и деревьев. Гули ведь подслеповаты. Каково же было его удивление, каков же был его испуг, когда в тусклом свете фонаря, впереди, на улице, куда он планировал сбежать, Никита увидел Её? Это, действительно, была Она. Кто ещё мог в совершенно сухую погоду надеть этот ярко-жёлтый дождевик?
— Значит, ты вот так решил поиграть, да? — спросила Оля, накидывая капюшон на голову.
— Любишь прятки? Или салочки? Наверное, раз сбежал тихо — прятки. Неплохой выбор. И ты всегда сможешь на суде Смерти сказать, что ты честно пытался сбежать, и я потренирую охотничьи навыки. Но лучше, всё же, не здесь. Тут прятаться, особо, негде. Тут парк есть в двадцати минутах ходьбы. Отличное место для пряток. Плюс, больше запахов, которые будут сбивать твой след.
Гуль постучала пальчиком по своему носику.
— Заодно можно обговорить остальные правила. У меня есть правило трёх шансов. Это когда я оставляю жертве три шанса на побег. Прятки — первый шанс. Второй шанс — это если я, найдя жертву не сразу нападаю, а даю ей шанс убежать и мы играем в салочки. Третий шанс — это когда, догнав, я салю и, вместо того, чтобы сломать ноги, мы начинаем драку один на один. Хотя, можно просто после салочек перейти к приятной смерти, если ты хочешь уйти приятно. А то во время борьбы точно что-то ломается.
— Ты не понимаешь, — поднял руки Никита. Тот неясный страх, который он испытывал до того, как вошёл в переулок, перерастал в панику. Оля слишком легко предугадала манёвр. Драться с ней было глупой затеей. У человека для сохранности мышц стояли психологические тормоза, не дававшие использовать всю силу мышц, кроме как в совсем критической ситуации. У гулей, регенерация которых в разы лучше человеческой, эти тормоза отсутствовали. И это не считая того, что Никита попросту сам по себе не был спортивным. Лучше было договориться.
— Я просто передумал.
— Не вопрос, — Оля сделала несколько шагов вперёд, покидая круг света фонаря. С этого момента её лицо полностью скрывалось в тени капюшона.
— Плати неустойку. Для меня неустойка — это как стоп-слово в БДСМ. Если ты заплатил, значит, на самом деле, передумал, а не куксишься.
— Я двадцать тысяч с трудом наскрёб, — Никита отступал назад. Где-то на третьем шагу он наступил пяткой на пластиковую бутыль, и этот хруст чуть было не научил мужчину летать. А жаль. Жаль, что «чуть было». Умение летать в текущей ситуации было бы весьма своевременным приобретением.
— Слушай, честно, у меня нет денег. Я честно передумал. Я не прошу денег назад. Это, ты ведь получила деньги? Двадцать тысяч рублей — хорошие деньги.
— Эй, ты пробовал человечину купить? — раздражённо спросила Оля.
— Я тебе скажу так, она стоит подороже говядины. Просто потому, что все у нас такие из себя верующие, хотят тельце в Некрополь отправить. А то, что есть голодные гули — им всем плевать.
Никита нервно хихикнул. Блин… вызвать бы полицию, да толку? На него нападут и разорвут быстрее, чем полиция приедет. Как быть-то? Как быть? Он поднял голову и огляделся. Нет, сюда не выходили окна. Надо подальше выйти, во дворы. Там точно кто-нибудь услышит и… и что? Она ведь капюшон накинула. Что увидят люди из окна? Что кто-то в жёлтом дождевике разрывает истошно вопящего мужика? Ну, да, в кафе и у входа в кафе есть камеры, но ведь Оля туда пришла в стрекозиных очках. Нет. Надо было попробовать как-то потянуть время. Вдруг что-то придумается?
— Слушай, погоди, — поднял руки изрядно вспотевший от нервов Никита.
— Давай как-нибудь договоримся. Я вижу, ты не какая-то там долбанутая хищница, окей? Может, я сейчас наскребу чего-нибудь?
— Не вопрос, — сказала Оля.
— Но давай это делать не в грязной подворотне? Нос гуля намного чувствительней человеческого, и я тебе скажу, тут не ты один отливал. А вон за тем гаражом даже не единожды гадили, — указала она пальчиком в сторону одного из стоящих в стороне контейнеров.
Мужчина слегка успокоился, но сердце у него дико стучало. Он поживёт ещё немного. Ещё чуть-чуть. А там, глядишь, и выдумает что-то.
— Хорошо, а где? — уточнил он.
— У меня в квартире, — ответила Она.
— Там и освещение нормальное будет. И интернет лучше, чтобы понять, что за дичь ты мне впариваешь. Ты ведь, наверняка захочешь подпихнуть свой старый смартфон с кучей трещин на экране.
Решено. Он сбежит. Когда наберётся сил и передумает, всегда ведь можно попросить о новой встрече, верно? Деньги ведь уже уплочены? Решено. Никита застегнул ширинку и пошёл по переулку. Но не туда, где стояла Оля, а в противоположную сторону, стараясь идти в тени гаражей и деревьев. Гули ведь подслеповаты. Каково же было его удивление, каков же был его испуг, когда в тусклом свете фонаря, впереди, на улице, куда он планировал сбежать, Никита увидел Её? Это, действительно, была Она. Кто ещё мог в совершенно сухую погоду надеть этот ярко-жёлтый дождевик?
— Значит, ты вот так решил поиграть, да? — спросила Оля, накидывая капюшон на голову.
— Любишь прятки? Или салочки? Наверное, раз сбежал тихо — прятки. Неплохой выбор. И ты всегда сможешь на суде Смерти сказать, что ты честно пытался сбежать, и я потренирую охотничьи навыки. Но лучше, всё же, не здесь. Тут прятаться, особо, негде. Тут парк есть в двадцати минутах ходьбы. Отличное место для пряток. Плюс, больше запахов, которые будут сбивать твой след.
Гуль постучала пальчиком по своему носику.
— Заодно можно обговорить остальные правила. У меня есть правило трёх шансов. Это когда я оставляю жертве три шанса на побег. Прятки — первый шанс. Второй шанс — это если я, найдя жертву не сразу нападаю, а даю ей шанс убежать и мы играем в салочки. Третий шанс — это когда, догнав, я салю и, вместо того, чтобы сломать ноги, мы начинаем драку один на один. Хотя, можно просто после салочек перейти к приятной смерти, если ты хочешь уйти приятно. А то во время борьбы точно что-то ломается.
— Ты не понимаешь, — поднял руки Никита. Тот неясный страх, который он испытывал до того, как вошёл в переулок, перерастал в панику. Оля слишком легко предугадала манёвр. Драться с ней было глупой затеей. У человека для сохранности мышц стояли психологические тормоза, не дававшие использовать всю силу мышц, кроме как в совсем критической ситуации. У гулей, регенерация которых в разы лучше человеческой, эти тормоза отсутствовали. И это не считая того, что Никита попросту сам по себе не был спортивным. Лучше было договориться.
— Я просто передумал.
— Не вопрос, — Оля сделала несколько шагов вперёд, покидая круг света фонаря. С этого момента её лицо полностью скрывалось в тени капюшона.
— Плати неустойку. Для меня неустойка — это как стоп-слово в БДСМ. Если ты заплатил, значит, на самом деле, передумал, а не куксишься.
— Я двадцать тысяч с трудом наскрёб, — Никита отступал назад. Где-то на третьем шагу он наступил пяткой на пластиковую бутыль, и этот хруст чуть было не научил мужчину летать. А жаль. Жаль, что «чуть было». Умение летать в текущей ситуации было бы весьма своевременным приобретением.
— Слушай, честно, у меня нет денег. Я честно передумал. Я не прошу денег назад. Это, ты ведь получила деньги? Двадцать тысяч рублей — хорошие деньги.
— Эй, ты пробовал человечину купить? — раздражённо спросила Оля.
— Я тебе скажу так, она стоит подороже говядины. Просто потому, что все у нас такие из себя верующие, хотят тельце в Некрополь отправить. А то, что есть голодные гули — им всем плевать.
Никита нервно хихикнул. Блин… вызвать бы полицию, да толку? На него нападут и разорвут быстрее, чем полиция приедет. Как быть-то? Как быть? Он поднял голову и огляделся. Нет, сюда не выходили окна. Надо подальше выйти, во дворы. Там точно кто-нибудь услышит и… и что? Она ведь капюшон накинула. Что увидят люди из окна? Что кто-то в жёлтом дождевике разрывает истошно вопящего мужика? Ну, да, в кафе и у входа в кафе есть камеры, но ведь Оля туда пришла в стрекозиных очках. Нет. Надо было попробовать как-то потянуть время. Вдруг что-то придумается?
— Слушай, погоди, — поднял руки изрядно вспотевший от нервов Никита.
— Давай как-нибудь договоримся. Я вижу, ты не какая-то там долбанутая хищница, окей? Может, я сейчас наскребу чего-нибудь?
— Не вопрос, — сказала Оля.
— Но давай это делать не в грязной подворотне? Нос гуля намного чувствительней человеческого, и я тебе скажу, тут не ты один отливал. А вон за тем гаражом даже не единожды гадили, — указала она пальчиком в сторону одного из стоящих в стороне контейнеров.
Мужчина слегка успокоился, но сердце у него дико стучало. Он поживёт ещё немного. Ещё чуть-чуть. А там, глядишь, и выдумает что-то.
— Хорошо, а где? — уточнил он.
— У меня в квартире, — ответила Она.
— Там и освещение нормальное будет. И интернет лучше, чтобы понять, что за дичь ты мне впариваешь. Ты ведь, наверняка захочешь подпихнуть свой старый смартфон с кучей трещин на экране.
Страница 5 из 7
