— Марина, сколько можно копаться! Я уже весь мокрый стою! — каждый раз одно и то же. Ну, какого хрена я вечно должен ждать!
Добавить в моё избранное
11 мин, 45 сек 12765
Вадим.
— Семен, ты выключишь этот проклятый компьютер или я его выключу раз и навсегда!
— Все-все, любимый, я уже почти готова. Сеня, ты слышал, что отец сказал?
— Да выключил уже давно… Вы ж сами сказали, что из сети еще надо вырубать, вот я и жду, пока экран погаснет…
— Ты поумничай мне еще. Мигом одеваться! Короче, я вас жду на улице, прогреваю машину…
Я натянул шапку и хлопнув дверью вышел на лестничную площадку. Нет, ну неужели так сложно всем вместе собраться и выйти! Сбежав по ступенькам с третьего этажа, я вышел на улицу. Погода стояла изумительная. Двор был запорошен выпавшим ночью снегом. Мороз слегка пощипывал руки. Я завел машину, затем вышел, открыл багажник, вытащил щеточку и аккуратно начал сметать снег со стекол. Ехать к тестю на день рождения страшно не хотелось, но в тот момент я почти примирился убитым напрочь днем. Ладно, хоть вечером оттянусь, возьму пивка и пойду к Вере…
Неожиданно громко хлопнула дверь подъезда. Наконец-то, выбрались! Забросив щеточку в багажник, я прыгнул за руль. Маруся тяжело упала на переднее сидение, Сема, путаясь в длинных полах пальто, с трудом залез назад.
— Ну что, рванули? — неестественно весело спросил я. Жена тяжело посмотрела на меня из-под густо накрашенных ресниц и промолчала. «Блин, весело живем…» — мелькнуло в голове. Я выжал сцепление, включил первую скорость и осторожно газуя по свежему снегу, вырулил со двора.
Машин на улице почти не было, впрочем, как и снегоуборщиков. Хотя, кто там будет убирать снег воскресным утром. Не выжимая больше 40 км/ч, я подъехал к перекрестку, светофор весело мигал желтым цветом. Глянув по сторонам и убедившись в отсутствии машин, не сбавляя скорости поехал дальше. Уже миновав первую половину дороги, я услышал со своей стороны нарастающий гул. Именно гул, шумом это назвать нельзя. Судя по звуку, моя машина оказалась на пути оказалась на пути взлета сверхзвукового самолета. Повернув голову, я увидел, что нахожусь на пути мчащегося с бешеной скоростью спортивного автокара. Водитель пытался затормозить, от чего машину повело юзом и автомобиль немного развернуло. Теперь я ясно видел, что правым крылом с хищно выдвинутой вперед фарой этот «снаряд» просто разрежет пополам мою«восьмерку». До столкновения оставались считанные сантиметры…
Внезапно все замерло. Стихли все звуки. Летящий автомобиль словно завис, удерживаемый невидимой рукой. Я четко видел, как в воздухе остановились комья снега, поднятые шипованным колесом спортивной машины. Перед моим лицом застыла голова Марины, она что-то пыталась кричать перед столкновением. Сзади, словно защищаясь от удара, выставил вперед руки неподвижный Семка.
Я открыл дверь и вышел на дорогу. Тишина просто била по ушам. В голубом небе зависли голуби. Сорвавшийся с крыши снег, не долетев до земли полметра, рассыпался в воздухе маленьким снегопадом.
Вдруг тихий голос в моей голове внятно произнес: «А ведь ты можешь выжить».
— Что? — испугано выкрикнул я.
«Не ори. Что слышал. Без травм, конечно, не обойдется, но будешь жить. Один».
— Как один, а они? — я оглянулся. Машина выглядела так, словно авария все же произошла. Удар пришелся в боковую стойку, автомобиль проскользив пару метров столкнулся с бетонным столбом и почти сложился пополам. Маринка выглядела абсолютно невредимой, если бы завернувшаяся крыша не сняла ей полголовы, некрасиво обнажив серебряные коронки на верхней челюсти. Хирургически точно срезанная половинка перевернулась и уютно устроилась между водительским и пассажирским сиденьем, словно мисочка наполненная сильно размокшим попкорном. Семена почти не было видно, его зажало между боковой стойкой и задним сиденьем. Лишь голова с неестественно бледным лицом и выпученными, будто в изумлении, глазами, выдавала его присутствие. Левая рука аккуратно лежала рядом, а правая, словно потянувшись за ней, висела на розовых сухожилиях.
— Что ты сделал? Они же мертвы…
«Они мертвы и им уже не поможешь. А ты жив и можешь счастливо жить до самой старости».
— Я не хочу, чтоб они умирали. Нет! Я их люблю!
«Ой, ли? Кого именно? Эту жирную сучку, которая тебе все мозги проела? Или этого выродка, в родстве, с которым ты так никогда не был уверен? Не зря, ох, не зря твоя мать столько раз говорила — не нашей он породы, не симаковской. Подумай, Вадик, оно того стоит, умирать за ублюдка и его сучку — мать?».
— Но он же мой сын, я же люблю его…
«Да не морочь ты себе голову! От такого мужика, как ты Верка хоть завтра понесет и заметь, это уж точно будет твой сын, твоя кровинка».
— Так что же мне надо делать? Как поступить?
«Да ничего сложного, просто крикни» Отрекаюсь!«и будешь жить дальше. Счастливо жить!».
Голова шла кругом. Все так, кто б ни был этот голос, но он прав, Маруська мне давно надоела, а Семен… а что Семен? Что я сам не видел.
— Семен, ты выключишь этот проклятый компьютер или я его выключу раз и навсегда!
— Все-все, любимый, я уже почти готова. Сеня, ты слышал, что отец сказал?
— Да выключил уже давно… Вы ж сами сказали, что из сети еще надо вырубать, вот я и жду, пока экран погаснет…
— Ты поумничай мне еще. Мигом одеваться! Короче, я вас жду на улице, прогреваю машину…
Я натянул шапку и хлопнув дверью вышел на лестничную площадку. Нет, ну неужели так сложно всем вместе собраться и выйти! Сбежав по ступенькам с третьего этажа, я вышел на улицу. Погода стояла изумительная. Двор был запорошен выпавшим ночью снегом. Мороз слегка пощипывал руки. Я завел машину, затем вышел, открыл багажник, вытащил щеточку и аккуратно начал сметать снег со стекол. Ехать к тестю на день рождения страшно не хотелось, но в тот момент я почти примирился убитым напрочь днем. Ладно, хоть вечером оттянусь, возьму пивка и пойду к Вере…
Неожиданно громко хлопнула дверь подъезда. Наконец-то, выбрались! Забросив щеточку в багажник, я прыгнул за руль. Маруся тяжело упала на переднее сидение, Сема, путаясь в длинных полах пальто, с трудом залез назад.
— Ну что, рванули? — неестественно весело спросил я. Жена тяжело посмотрела на меня из-под густо накрашенных ресниц и промолчала. «Блин, весело живем…» — мелькнуло в голове. Я выжал сцепление, включил первую скорость и осторожно газуя по свежему снегу, вырулил со двора.
Машин на улице почти не было, впрочем, как и снегоуборщиков. Хотя, кто там будет убирать снег воскресным утром. Не выжимая больше 40 км/ч, я подъехал к перекрестку, светофор весело мигал желтым цветом. Глянув по сторонам и убедившись в отсутствии машин, не сбавляя скорости поехал дальше. Уже миновав первую половину дороги, я услышал со своей стороны нарастающий гул. Именно гул, шумом это назвать нельзя. Судя по звуку, моя машина оказалась на пути оказалась на пути взлета сверхзвукового самолета. Повернув голову, я увидел, что нахожусь на пути мчащегося с бешеной скоростью спортивного автокара. Водитель пытался затормозить, от чего машину повело юзом и автомобиль немного развернуло. Теперь я ясно видел, что правым крылом с хищно выдвинутой вперед фарой этот «снаряд» просто разрежет пополам мою«восьмерку». До столкновения оставались считанные сантиметры…
Внезапно все замерло. Стихли все звуки. Летящий автомобиль словно завис, удерживаемый невидимой рукой. Я четко видел, как в воздухе остановились комья снега, поднятые шипованным колесом спортивной машины. Перед моим лицом застыла голова Марины, она что-то пыталась кричать перед столкновением. Сзади, словно защищаясь от удара, выставил вперед руки неподвижный Семка.
Я открыл дверь и вышел на дорогу. Тишина просто била по ушам. В голубом небе зависли голуби. Сорвавшийся с крыши снег, не долетев до земли полметра, рассыпался в воздухе маленьким снегопадом.
Вдруг тихий голос в моей голове внятно произнес: «А ведь ты можешь выжить».
— Что? — испугано выкрикнул я.
«Не ори. Что слышал. Без травм, конечно, не обойдется, но будешь жить. Один».
— Как один, а они? — я оглянулся. Машина выглядела так, словно авария все же произошла. Удар пришелся в боковую стойку, автомобиль проскользив пару метров столкнулся с бетонным столбом и почти сложился пополам. Маринка выглядела абсолютно невредимой, если бы завернувшаяся крыша не сняла ей полголовы, некрасиво обнажив серебряные коронки на верхней челюсти. Хирургически точно срезанная половинка перевернулась и уютно устроилась между водительским и пассажирским сиденьем, словно мисочка наполненная сильно размокшим попкорном. Семена почти не было видно, его зажало между боковой стойкой и задним сиденьем. Лишь голова с неестественно бледным лицом и выпученными, будто в изумлении, глазами, выдавала его присутствие. Левая рука аккуратно лежала рядом, а правая, словно потянувшись за ней, висела на розовых сухожилиях.
— Что ты сделал? Они же мертвы…
«Они мертвы и им уже не поможешь. А ты жив и можешь счастливо жить до самой старости».
— Я не хочу, чтоб они умирали. Нет! Я их люблю!
«Ой, ли? Кого именно? Эту жирную сучку, которая тебе все мозги проела? Или этого выродка, в родстве, с которым ты так никогда не был уверен? Не зря, ох, не зря твоя мать столько раз говорила — не нашей он породы, не симаковской. Подумай, Вадик, оно того стоит, умирать за ублюдка и его сучку — мать?».
— Но он же мой сын, я же люблю его…
«Да не морочь ты себе голову! От такого мужика, как ты Верка хоть завтра понесет и заметь, это уж точно будет твой сын, твоя кровинка».
— Так что же мне надо делать? Как поступить?
«Да ничего сложного, просто крикни» Отрекаюсь!«и будешь жить дальше. Счастливо жить!».
Голова шла кругом. Все так, кто б ни был этот голос, но он прав, Маруська мне давно надоела, а Семен… а что Семен? Что я сам не видел.
Страница 1 из 4
