Фандом: Изумрудный город. Каков создатель, таковы и создания.
3 мин, 58 сек 11074
— Ничего! — бормотал Урфин Джюс, радостно потирая руки. — Теперь, когда у меня есть такое средство, я отомщу! Ух, как я отомщу! Они у меня попляшут, они у меня попрыгают! Всё им припомню!
Гуамоко подозрительно косился на него жёлтым глазом со своего насеста. Оживлённая шкура забилась в угол у двери и с горечью вздыхала.
— Интересно, однако, узнать действие этого порошка поточнее, — рассудил Джюс. — Я же должен всё про него знать!
Он достал из ведра щепотку волшебного порошка и, недолго думая, посыпал им деревянную вилку, лежавшую на столе. Порошок впитался в неё, но ничего не произошло.
— Не работает, — сказал Гуамоко, который делал вид, что ему совсем не интересно, но подсматривал одним глазом.
— Не работает, — согласился Урфин и, захватив порошок, отправился в огород, не так давно спасённый от волшебного сорняка. — А если вот так?
И с этими словами он осторожно уронил несколько бурых крупинок на тыкву, которая росла на грядке, начинающейся прямо у калитки.
— Опять ничего, — злорадно подытожил Гуамоко. — Не получается у тебя колдовать, хозяин!
— Цыц! — рявкнул Урфин и замахнулся на филина лопатой. — Каркаешь ещё мне тут, беду кличешь! Будем искать другие пути.
Но больше ему ничего не приходило в голову, а оживлять что-нибудь, что было живым и раньше, он после приключения с оленьими рогами побаивался.
Ночью ему мерещились странные звуки, и он, опасаясь за сохранность волшебного порошка, то и дело подскакивал на кровати и подозрительно озирался. Казалось, что кто-то бормочет на заднем дворе и в дом долетают отголоски разговора: бу-бу-бу, бу-бу-бу.
Утром Урфин тоже ничего не придумал и решил заняться огородом, о котором в последнюю неделю чуть не забыл, занимаясь сорняками. Он открыл калитку и осмотрел свои посадки.
— Ты меня кормить собираешься? — вдруг спросил глухой голос откуда-то снизу, и Урфин подпрыгнул от неожиданности. С земли на него смотрел желтовато-оранжевый шар, в верхней части которого имелись два мутных глаза, прикрытых кожистыми веками, а в нижней открывалось бесформенное отверстие, из которого исходил звук.
— Ты кто? — едва сумев опомниться, спросил Урфин.
— Я тыква, — не без гордости сообщило существо. Теперь Урфин заметил и стебель, который при оживлении остался цел.
— Ожившая тыква, — задумчиво проговорил он. — И что же ты ешь, ожившая тыква?
— Всё ем, — был краткий ответ.
— Посмотрим… — пробормотал Урфин и выдернул с грядки несколько морковок. — На.
Рот открылся и мигом всосал морковки вместе с ботвой.
— Вот это да! — изумился Урфин. — Тыква питается морковью!
— Я всем питаюсь, — поправила тыква. — Ещё неси!
— Осторожнее, хозяин, — предупредил Гуамоко, который не преминул полюбопытствовать, что происходит. — Сказано же: всем!
Урфин подумал и отправился в лес.
— Ты где был? — недовольно спросила его тыква, когда он вернулся. — Есть хочу! Я же расту!
— Вот где! — ответил Урфин и показал недавно убитого зайца. — На!
Заяц исчез в пасти медленнее, чем морковки. Тыкве пришлось перекусить его пополам, чтобы прожевать, и, пока продолжалась трапеза, Урфин задумчиво смотрел на задние лапы, лежащие на грядке.
— Да-а… — протянул он наконец и ушёл в дом. Вслед ему неслось недовольное «бу-бу-бу».
Ещё через неделю Урфин совсем сбился с ног. На грядке сидел десяток живых тыкв и слышалось нескончаемое бурчание. Гуамоко облетал огород стороной, медвежья шкура не высовывала нос из дома, и только Урфин ничего не замечал. Он бегал туда-сюда, таскал воду, скармливал тыквам свой урожай и ловил птиц и зайцев. Ещё он проверял, как тыквы умеют подпрыгивать на своём стебельке, и то и дело любовался ими.
— Мои славные! — приговаривал он, по очереди засовывая в голодные рты яблоки, груши, сливы, куриные яйца и ласточек со свёрнутыми шеями. — Подождите, скоро у вас будет и другая еда!
— Хрум-хрум. Угу. Бу-бу-бу, — отвечали ему тыквы. У Гуамоко перья вставали дыбом.
— Хозяин… — сказал наконец филин, когда тыквы начали пробовать скатиться с грядки, а размерами превосходили самые смелые мечты. — Ты что, хочешь скормить им всю Когиду?
Урфин промолчал; мысли, которые преследовали его в последнюю неделю, были тяжелы. Не дождавшись ответа, Гуамоко улетел и не вернулся ни вечером, ни утром.
— Это что такое? — с весёлым изумлением спросил Прем Кокус, выйдя на крыльцо своего дома. На крыльце его ждал подарок: большая жёлтая тыква неописуемых размеров. — И кто только ее сюда дотащил?
С трудом Кокус вкатил её в дом через порог.
— Нужно всех позвать, — рассудил он. — На всех её хватит. Ф-фух, уморился.
Через некоторое время жители услышали страшный крик.
— Кто это кричал? Что случилось? — спрашивали они друг у друга. Решили позвать Према Кокуса, но через минуту бледный посланник выскочил из дома и, не сказав ни слова, скрылся за околицей.
Гуамоко подозрительно косился на него жёлтым глазом со своего насеста. Оживлённая шкура забилась в угол у двери и с горечью вздыхала.
— Интересно, однако, узнать действие этого порошка поточнее, — рассудил Джюс. — Я же должен всё про него знать!
Он достал из ведра щепотку волшебного порошка и, недолго думая, посыпал им деревянную вилку, лежавшую на столе. Порошок впитался в неё, но ничего не произошло.
— Не работает, — сказал Гуамоко, который делал вид, что ему совсем не интересно, но подсматривал одним глазом.
— Не работает, — согласился Урфин и, захватив порошок, отправился в огород, не так давно спасённый от волшебного сорняка. — А если вот так?
И с этими словами он осторожно уронил несколько бурых крупинок на тыкву, которая росла на грядке, начинающейся прямо у калитки.
— Опять ничего, — злорадно подытожил Гуамоко. — Не получается у тебя колдовать, хозяин!
— Цыц! — рявкнул Урфин и замахнулся на филина лопатой. — Каркаешь ещё мне тут, беду кличешь! Будем искать другие пути.
Но больше ему ничего не приходило в голову, а оживлять что-нибудь, что было живым и раньше, он после приключения с оленьими рогами побаивался.
Ночью ему мерещились странные звуки, и он, опасаясь за сохранность волшебного порошка, то и дело подскакивал на кровати и подозрительно озирался. Казалось, что кто-то бормочет на заднем дворе и в дом долетают отголоски разговора: бу-бу-бу, бу-бу-бу.
Утром Урфин тоже ничего не придумал и решил заняться огородом, о котором в последнюю неделю чуть не забыл, занимаясь сорняками. Он открыл калитку и осмотрел свои посадки.
— Ты меня кормить собираешься? — вдруг спросил глухой голос откуда-то снизу, и Урфин подпрыгнул от неожиданности. С земли на него смотрел желтовато-оранжевый шар, в верхней части которого имелись два мутных глаза, прикрытых кожистыми веками, а в нижней открывалось бесформенное отверстие, из которого исходил звук.
— Ты кто? — едва сумев опомниться, спросил Урфин.
— Я тыква, — не без гордости сообщило существо. Теперь Урфин заметил и стебель, который при оживлении остался цел.
— Ожившая тыква, — задумчиво проговорил он. — И что же ты ешь, ожившая тыква?
— Всё ем, — был краткий ответ.
— Посмотрим… — пробормотал Урфин и выдернул с грядки несколько морковок. — На.
Рот открылся и мигом всосал морковки вместе с ботвой.
— Вот это да! — изумился Урфин. — Тыква питается морковью!
— Я всем питаюсь, — поправила тыква. — Ещё неси!
— Осторожнее, хозяин, — предупредил Гуамоко, который не преминул полюбопытствовать, что происходит. — Сказано же: всем!
Урфин подумал и отправился в лес.
— Ты где был? — недовольно спросила его тыква, когда он вернулся. — Есть хочу! Я же расту!
— Вот где! — ответил Урфин и показал недавно убитого зайца. — На!
Заяц исчез в пасти медленнее, чем морковки. Тыкве пришлось перекусить его пополам, чтобы прожевать, и, пока продолжалась трапеза, Урфин задумчиво смотрел на задние лапы, лежащие на грядке.
— Да-а… — протянул он наконец и ушёл в дом. Вслед ему неслось недовольное «бу-бу-бу».
Ещё через неделю Урфин совсем сбился с ног. На грядке сидел десяток живых тыкв и слышалось нескончаемое бурчание. Гуамоко облетал огород стороной, медвежья шкура не высовывала нос из дома, и только Урфин ничего не замечал. Он бегал туда-сюда, таскал воду, скармливал тыквам свой урожай и ловил птиц и зайцев. Ещё он проверял, как тыквы умеют подпрыгивать на своём стебельке, и то и дело любовался ими.
— Мои славные! — приговаривал он, по очереди засовывая в голодные рты яблоки, груши, сливы, куриные яйца и ласточек со свёрнутыми шеями. — Подождите, скоро у вас будет и другая еда!
— Хрум-хрум. Угу. Бу-бу-бу, — отвечали ему тыквы. У Гуамоко перья вставали дыбом.
— Хозяин… — сказал наконец филин, когда тыквы начали пробовать скатиться с грядки, а размерами превосходили самые смелые мечты. — Ты что, хочешь скормить им всю Когиду?
Урфин промолчал; мысли, которые преследовали его в последнюю неделю, были тяжелы. Не дождавшись ответа, Гуамоко улетел и не вернулся ни вечером, ни утром.
— Это что такое? — с весёлым изумлением спросил Прем Кокус, выйдя на крыльцо своего дома. На крыльце его ждал подарок: большая жёлтая тыква неописуемых размеров. — И кто только ее сюда дотащил?
С трудом Кокус вкатил её в дом через порог.
— Нужно всех позвать, — рассудил он. — На всех её хватит. Ф-фух, уморился.
Через некоторое время жители услышали страшный крик.
— Кто это кричал? Что случилось? — спрашивали они друг у друга. Решили позвать Према Кокуса, но через минуту бледный посланник выскочил из дома и, не сказав ни слова, скрылся за околицей.
Страница 1 из 2
