Удивительное путешествие Клайва К.

Но еще больше ему нравилась, как женщина, прелестная Полина Каннигхем, сводная сестра Чеза. Она жила отдельно от них, вела свое небольшое хозяйство. Они познакомились в клубе, куда как-то отправились повеселиться вместе с Чезом. Полина была высокой, стройной, светловолосой девой в самом расцвете лет с формами подростка, осиной талией и длинными, красивыми ногами. Он незаметно к себе стал подбивать к ней клинья, подливать выпивку, она как-то явно не была против, они танцевали весь вечер до упаду… а потом была волшебная ночь… она подарила ему себя и подлинное наслаждение. Он ласкал ее грудь, снова и снова входил в нее с юношеским пылом. Она была легкомысленным, слегка испорченным, но очаровательным созданием. Впервые Гарт любил не шлюху, а настоящую французскую леди. Что до других ее связей, то ему было плевать, да и она знала от «родственников», что у него за океаном есть «жена»… В ее обществе Гарт мог позволить себе немного расслабиться, и это было главным для него.

Тетушка Лютеция Каннингем была «божьим одуванчиком» — дунь на такую, улетит. Глядя на нее, Гарт вспоминал ту старуху, что он убил в поезде, и не мог поверить, что это сделал он, ради жалкой кучки франков, а еще более — из ненасытной жажды убийства, что снедала его изнутри. Теперь она почти не беспокоила его, но тетушки он все же старался избегать. На всякий случай. Как и дяди Лорана, незлобивого, но ворчливого и занудного старикана. Он не хотел вновь оступиться и ступить на скользкую дорожку. Теперь, когда у него была собственная чековая книжка, были деньги и все, что он только мог пожелать. О чем мог мечтать.

Еще один «родственничек» — Пьер Каннихгхем — ученый и, по-видимому, большая«звезда» на этом местном уровне был, в общем-то, безобиднее даже тетушки Лютеции в ее линялом переднике. Он был обладателем редчайшей во Франции профессии: атлантолог и, заодно, профессор каких-то-там-наук. Он изучал погибший давным давно континент и мог бесконечно, часами рассказывать об этом увлекательном, на его взгляд, событии. Игнорируя окружающих и их интерес, он погружался в досужие рассуждения и аллегории, размахивая руками и грозя обрушить все вокруг себя, сам уподобаясь той разрушительной стихии, что некогда погребла под собой эту землю… Как же, ведь чудак состоял в личной ученой переписке с неким мсье Донелли, очевидно, великим знатоком и светочем в этой области! Гарту было глубоко наплевать на все Атлантиды этого мира, и в минуты долгой и патетичной риторики Пьера, обращенной на него, ему не раз хотелось удушить его за вытянутую, как у жирафа, шею… Но, к счастью, это случалось не так уж часто, да и сам «Клайв» как-то потихоньку привыкал к этому случайному«шуму», не мешающему потреблять виски и раскуривать сигары, и иногда даже снисходил до «реплики», вроде «Что, и вправду потопла? Ай-яй-яй», чем обозначивал свое чрезвычайное внимание к упомянутой теме.

Даже дети Каннингемов оказались понятливыми и особо не докучали ему. Жерар, младшенький, с робостью смотрел на мрачного «дядю» и как-то не стремился к его обществу, а вот старший на два года Томми, тот самый, что«узнал» его на вокзале, шустрик и непоседа, вопреки всей угрюмости и неразговорчивости, как-то протоптал дорожку к сердцу«дяди Клайва», не раз делясь с ним своими детскими проблемами и делами. Малый относился к нему с уважением, но без излишнего пиэтета, как к «своему», чем-то напоминая ему молодого Чеза.

Как-то он пришел со школы печальный, да еще и со здоровенным фингалом под глазом, мол, споткнулся о кочку и упал случайно. Все охали и утешали, Мари поставила ледяной компресс. Но только «дяде Клайву» Томми рассказал прерывающимся голосом и по большому секрету, что он не просто,«упал», а это его одноклассник Франсуа Бельон вмазал ему, причем делает он это не в первый раз, и не «за что-то», а просто так. Потому что Франсуа здоровяк у них в классе и любит измываться над другими, кто послабее и не может дать сдачи. Томми-то пытался и не раз, и порой даже доставал до его жирного уха кулаком, но тому его удары — что комариные укусы. А сам лупит пребольно, причем может и палкой дать, и камнями, маленькими, но острыми швыряется до крови… Рассказывая все это, Томми не плакал, а лишь судорожно кусал губу, выдавая свои эмоции. В общем, держался парень.

— Ну-ну, — только и сказал «дядя Клайв», — сегодня тебя уделали, а завтра — ты. Ничего страшного в этом нет. Спать иди.

«Дядя» хорошо знал, что значит«страшно». Это когда ты убиваешь, а потом мертвые приходят тебе во снах… Однако же, и на них есть своя управа.

Между тем, на следующий день Гарт днем отправился не куда-нибудь, а на прогулку в местную школу, где учился Томми. Нашел перед входом парочку старшеклассников, поговорил с ними, обменялся сигаретами, узнал, где учится Франсуа Бельон, представившись его дальним родственником. Выяснил, как тот примерно выглядит («Такой, мощный паренек под метр девяносто, здоровый, как… да Вы его точно узнаете!»), и когда заканчиваются его занятия. Затем стал в тенек под дерево и стал ждать.