Фандом: Гарри Поттер. Все идеалы разлетелись в прах под неотвратимыми ударами действительности.
24 мин, 18 сек 10880
Уютной, сотканной из запаха огневиски и горячего супа, пропитанная сигаретным дымом и розмарином. Тео улыбался, потягивался довольно, как кот, и чувствовал себя почти счастливым. Всё же хорошо, что он остался с Дафной. Иногда он позволял себе помечтать, что если бы та, другая жизнь, не закончилась, то у них был бы шанс на большее, чем план побега и секс по вечерам.
По дороге домой они стали свидетелями задержания аврорами очередного предателя. Это был немолодой волшебник с усталым озлобленным лицом и пустым взглядом. Он не сопротивлялся, когда его схватили, сломали нос, сковали чарами и аппарировали. Всё это произошло так быстро и буднично, что большинство прохожих ничего не заметили.
Или не хотели замечать.
А Тео всё стоял, вжимаясь в стену дома, и крепко обнимал Дафну, словно боялся, что её тоже заберут. Тогда он понял — выхода нет. Если плыть по течению, то попадёшь в водоворот, который в конце концов убьёт тебя. Нужно было бежать так быстро и так далеко, как только возможно.
Дафне часто снились кошмары. Она металась в кровати, звала сестру, плакала, а потом с криком просыпалась. И шептала, захлёбываясь рыданиями:
— Прости меня. Прости…
Нотт гладил её по слипшимся от пота волосам, укачивал в руках и молчал. Он хотел знать, что её так пугало и у кого она просила прощения, но так и не отважился задать вопрос. Это было чем-то личным, сокровенным, чем можно поделиться только с близким человеком. Тео понимал, что за столь короткое время они не могли стать с Дафной чем-то большим, нежели попутчиками, случайно оказавшимися в одной лодке. Ветхой, с дырявым дном и сломанными вёслами.
За два дня до побега Дафне пришло письмо из Министерства. Прочитав, она долго комкала его в руках, словно хотела разорвать на мелкие кусочки, но не могла.
— Дафна?
Она отвернулась к окну, резко бросив:
— Замолчи!
Тео опешил: тихая, спокойная, пугливая Гринграсс никогда ни на кого не повышала голос.
— Дафна. — Тео силой развернул её к себе: она плакала.
Глаза покраснели, губы мелко дрожали, а щёки были мокрыми. Она то и дело вытирала их тыльной стороной ладони, размазывая косметику, отчего казалась ещё более уязвимой, чем раньше.
— Тише, не надо, — прошептал Нотт.
Обнял её, понятия не имея, что делать дальше. Он не умел утешать — никогда не возникало необходимости в этом, — но всё же осторожно погладил её по спине. Дафна испуганно посмотрела на него, шмыгая носом, и сказала:
— Завтра на допрос. Я не хочу. Не хочу! — воскликнула она и разрыдалась, горько и надрывно.
Так горевали о погибших или сошедших с ума, Дафна же словно хоронила себя заживо — только савана не хватало. Нотт не знал, чего она боялась.
Не понимал, и это злило. Заставляло остро ощущать беспомощность и ненужность. Он сжимал Дафну в объятиях, позволяя выплакаться, а потом попросил:
— Расскажи.
И она рассказала, почему её так часто вызывали на допросы в Министерство. После смерти Поттера волшебники продолжали бороться с Пожирателями. Выжившие из Ордена Феникса пытались вывезти уцелевших грязнокровок на материк, но для этого нужны были деньги. Отец Дафны предложил Ордену сделку: галлеоны в обмен на безопасность его семьи. Он хотел покинуть Англию, но понимал, что ему не позволят. Уже тогда установилась слежка за всеми, кто не поддерживал новую власть, поэтому мистер Гринграсс хотел спасти самое дорогое, что у него было: семью.
Ему не повезло — кто-то донёс, что он финансировал деятельность сопротивления. Пожиратели появились неожиданно и забрали всех, кто тогда находился в поместье. Дафна же была на вечеринке и вернулась под утро, застав заикающегося домового эльфа с обожжёнными руками — он сам наказал себя за то, что не защитил хозяев.
Через пару дней Пожиратели пришли за Дафной, тогда и началась череда допросов. Использовали всё: от запугивания и шантажа до Сыворотки правды. Дафну продержали в застенках Министерства неделю, пока не убедились, что она действительно ничего не знала. Её родителям повезло меньше — от них сразу избавились, как только вытянули все сведенья об Ордене. Асторию — сестру Дафны — посадили в Азкабан, чтобы припугнуть недовольных властью.
— Я бы всё отдала, чтобы вернуть её, — тихо сказала она.
— Ты виделась с нею?
— Один раз. Это было полтора года назад. — Дафна с головой завернулась в плед, отчего её голос звучал приглушённо. — Она постарела и ужасно исхудала. А её глаза… Знаешь, Астория никогда не унывала, даже во время эвакуации из Хогвартса. Но когда я посмотрела в её глаза, то не увидела там ничего. Ни-че-го, — произнесла она по слогам.
— Ты боишься, что тебя тоже посадят в Азкабан? — Тео ласково коснулся её спины: Дафна всё ещё дрожала.
— Нет, — она долго молчала, а потом, вздохнув, призналась: — Я боюсь, что меня убьют раньше, чем вытащу её из Азкабана. Никто не заслуживает умереть так… как зверь в клетке. Я и этот побег затеяла только для того, чтобы оказаться на материке — там будет больше возможностей договориться с нынешней властью. Возможно, удастся выкупить Асторию.
По дороге домой они стали свидетелями задержания аврорами очередного предателя. Это был немолодой волшебник с усталым озлобленным лицом и пустым взглядом. Он не сопротивлялся, когда его схватили, сломали нос, сковали чарами и аппарировали. Всё это произошло так быстро и буднично, что большинство прохожих ничего не заметили.
Или не хотели замечать.
А Тео всё стоял, вжимаясь в стену дома, и крепко обнимал Дафну, словно боялся, что её тоже заберут. Тогда он понял — выхода нет. Если плыть по течению, то попадёшь в водоворот, который в конце концов убьёт тебя. Нужно было бежать так быстро и так далеко, как только возможно.
Дафне часто снились кошмары. Она металась в кровати, звала сестру, плакала, а потом с криком просыпалась. И шептала, захлёбываясь рыданиями:
— Прости меня. Прости…
Нотт гладил её по слипшимся от пота волосам, укачивал в руках и молчал. Он хотел знать, что её так пугало и у кого она просила прощения, но так и не отважился задать вопрос. Это было чем-то личным, сокровенным, чем можно поделиться только с близким человеком. Тео понимал, что за столь короткое время они не могли стать с Дафной чем-то большим, нежели попутчиками, случайно оказавшимися в одной лодке. Ветхой, с дырявым дном и сломанными вёслами.
За два дня до побега Дафне пришло письмо из Министерства. Прочитав, она долго комкала его в руках, словно хотела разорвать на мелкие кусочки, но не могла.
— Дафна?
Она отвернулась к окну, резко бросив:
— Замолчи!
Тео опешил: тихая, спокойная, пугливая Гринграсс никогда ни на кого не повышала голос.
— Дафна. — Тео силой развернул её к себе: она плакала.
Глаза покраснели, губы мелко дрожали, а щёки были мокрыми. Она то и дело вытирала их тыльной стороной ладони, размазывая косметику, отчего казалась ещё более уязвимой, чем раньше.
— Тише, не надо, — прошептал Нотт.
Обнял её, понятия не имея, что делать дальше. Он не умел утешать — никогда не возникало необходимости в этом, — но всё же осторожно погладил её по спине. Дафна испуганно посмотрела на него, шмыгая носом, и сказала:
— Завтра на допрос. Я не хочу. Не хочу! — воскликнула она и разрыдалась, горько и надрывно.
Так горевали о погибших или сошедших с ума, Дафна же словно хоронила себя заживо — только савана не хватало. Нотт не знал, чего она боялась.
Не понимал, и это злило. Заставляло остро ощущать беспомощность и ненужность. Он сжимал Дафну в объятиях, позволяя выплакаться, а потом попросил:
— Расскажи.
И она рассказала, почему её так часто вызывали на допросы в Министерство. После смерти Поттера волшебники продолжали бороться с Пожирателями. Выжившие из Ордена Феникса пытались вывезти уцелевших грязнокровок на материк, но для этого нужны были деньги. Отец Дафны предложил Ордену сделку: галлеоны в обмен на безопасность его семьи. Он хотел покинуть Англию, но понимал, что ему не позволят. Уже тогда установилась слежка за всеми, кто не поддерживал новую власть, поэтому мистер Гринграсс хотел спасти самое дорогое, что у него было: семью.
Ему не повезло — кто-то донёс, что он финансировал деятельность сопротивления. Пожиратели появились неожиданно и забрали всех, кто тогда находился в поместье. Дафна же была на вечеринке и вернулась под утро, застав заикающегося домового эльфа с обожжёнными руками — он сам наказал себя за то, что не защитил хозяев.
Через пару дней Пожиратели пришли за Дафной, тогда и началась череда допросов. Использовали всё: от запугивания и шантажа до Сыворотки правды. Дафну продержали в застенках Министерства неделю, пока не убедились, что она действительно ничего не знала. Её родителям повезло меньше — от них сразу избавились, как только вытянули все сведенья об Ордене. Асторию — сестру Дафны — посадили в Азкабан, чтобы припугнуть недовольных властью.
— Я бы всё отдала, чтобы вернуть её, — тихо сказала она.
— Ты виделась с нею?
— Один раз. Это было полтора года назад. — Дафна с головой завернулась в плед, отчего её голос звучал приглушённо. — Она постарела и ужасно исхудала. А её глаза… Знаешь, Астория никогда не унывала, даже во время эвакуации из Хогвартса. Но когда я посмотрела в её глаза, то не увидела там ничего. Ни-че-го, — произнесла она по слогам.
— Ты боишься, что тебя тоже посадят в Азкабан? — Тео ласково коснулся её спины: Дафна всё ещё дрожала.
— Нет, — она долго молчала, а потом, вздохнув, призналась: — Я боюсь, что меня убьют раньше, чем вытащу её из Азкабана. Никто не заслуживает умереть так… как зверь в клетке. Я и этот побег затеяла только для того, чтобы оказаться на материке — там будет больше возможностей договориться с нынешней властью. Возможно, удастся выкупить Асторию.
Страница 5 из 7
