Фандом: Изумрудный город. Невидимые беллиорцы совершают ещё одну диверсию, и этот удар по силе несравним с предыдущими.
124 мин, 41 сек 12777
Он лукавил, на самом деле думая, что не может положиться на кого бы то ни было в экспедиции. Удержит он власть или нет, зависит только от него.
— Я думаю, что никакого ультиматума не будет, — сказал Бу-Сан, — более того, так считаю не только я, но и некоторые другие.
— Вот как, — произнёс Баан-Ну после паузы. — Что же вас привело к этой мысли?
Идея о том, что никакого ультиматума не будет, лишала его призрачной надежды, что после того, как требования будут предъявлены, всё хоть немного прояснится.
— Логика, — пояснил Бу-Сан.
— Интересно… — протянул генерал. — Вот мне логика говорит о том, что противника нужно лишить уверенности в себе неожиданными и болезненными ударами, а потом выставлять требования, тогда он не сможет отказать. А вам?
— А мне… Понимаете, Беллиора как болото! — заговорил Бу-Сан, немного волнуясь. — Беллиорцы изучили нас и признали годными к употреблению. Вот вы будете выставлять ультиматумы… допустим, еде в вашей тарелке?
От сравнения Баан-Ну пробрало холодом.
— Не надо мне тут поэзии, — грубо оборвал он. — Хотите сказать, что мы на краю гибели, так и скажите!
— Да они могут сделать с нами всё, что угодно! — воскликнул Бу-Сан, вскакивая.
— Только вашей истерики мне тут не хватало, — процедил Баан-Ну, побагровев от гнева. — Допустим, вы правы, и от лагеря просто… откусывают по кусочку. Завтра недосчитаемся ещё кого-нибудь… Постойте, вы же не имеете в виду буквальный смысл?
— Едят ли они тех, кого похитили? — криво усмехнулся Бу-Сан. — Вот когда нас похитят, тогда и узнаем…
Генерал на секунду закрыл лицо руками, но спохватился, что это жест отчаяния.
— В дальнейшем прошу вас пресекать панические разговоры, — сказал он. — Я рад, что вы обратились ко мне со своими предположениями, но пока беллиорцы не проявят себя, мы ничего не узнаем наверняка. В конце концов, отсутствие ультиматума — это тоже ультиматум.
Бу-Сан кивнул, соглашаясь с его доводом.
— Совершенно верно, — сказал он. — Мы на чужой планете, и местные жители могут руководствоваться совершенно иной логикой. В любом случае, спасибо, что уделили мне время.
В разговоре с ним Баан-Ну совсем не чувствовал, что с его мундира вот-вот слетят генеральские нашивки, и эту уверенность хотелось испытывать подольше.
— Скажите вот ещё что, — попросил он, — вас не тревожит поведение лейтенанта Ар-Лоя? Мне кажется, что он легче других поддаётся панике, а это может отрицательно сказаться на нём же самом.
— Ар-Лой действительно принял произошедшее близко к сердцу, — осторожно ответил Бу-Сан. Близко к сердцу! Да это был сокрушительный удар, чудо, что они кое-как оправились от него и пытались налаживать быт без рабов. — Кроме того, ему кажется, что вы его не цените, раз отправили дежурить на кухню.
— Удар по самолюбию, — заметил генерал. — Что же, благодарю вас за ваши ценные наблюдения. Спокойной ночи.
Он дал понять, что разговор окончен, и когда Бу-Сан ушёл, снова уставился в свои записи. Вдохновение не шло. Баан-Ну оглянулся посмотреть на «Диавону» за окном, которая едва различимо блестела в лунном свете, укрытая маскировочной сеткой, — знание, что звездолёт на месте, успокаивало.
Вдохновение так и не явилось. Вытащив из стопки чистый лист, генерал стал составлять список дел на завтра:
«Проверить караулы; собрать совещание; отправить воздушную разведку; похвалить Ар-Лоя»…
Как было хорошо, когда экипаж спал в анабиозе! Как было хорошо, когда они ещё не знали о коварстве беллиорцев и чувствовали себя хозяевами на чужой планете!(Три дня назад)
Никакого логова страшного зверя они, к счастью, так и не нашли.
— Начнём нумерацию снова, — сказал Ильсор, перелистывая страницы блокнота. — Этой части подземелья присвоим букву «Х» перед номерами коридоров, она будет означать, что мы имеем в виду всё, что за Хрустальной пещерой…
Они сидели на камне, отдыхая от долгого блуждания по пещерам, и Кау-Рук, воспользовавшись моментом, проверял припасы.
— Концентрат ещё есть, а вот воды мало, — сказал он. — Дело может обернуться плохо.
— Идти обратно до подвала часов пять, — прикинул Ильсор, — но теперь мы точно знаем дорогу. — Он спрятал блокнот в нагрудный карман. — Идём дальше?
— Вы хромаете, — заметил штурман, застегнув сумку. — Можно мне взглянуть?
— Да нет там ничего страшного, — воспротивился Ильсор, — ноги сбил немного. Идёмте.
— До крови? — не отставал Кау-Рук. — Слушайте, вам хочется сепсис заработать?
В его голосе отчётливо прозвучали интонации Лон-Гора. Пришлось сесть обратно и стащить ботинки.
— Это называется немного? Вот эти ошмётки кожи — немного? — возмутился Кау-Рук и полез в сумку за бинтами и антисептиком. — Вы так себя ненавидите?
Ильсор промолчал. В словах штурмана была доля правды: Ильсор привык не обращать внимания на себя, и, наверное, это могло объясняться и ненавистью в том числе.
— Ладно, не надо со мной так долго возиться, — сказал он, когда ему надоело лечение. — Вообще-то холодно, и дует вдобавок.
— Сейчас, — сказал Кау-Рук, завязывая концы бинта. — Что?!
— Я думаю, что никакого ультиматума не будет, — сказал Бу-Сан, — более того, так считаю не только я, но и некоторые другие.
— Вот как, — произнёс Баан-Ну после паузы. — Что же вас привело к этой мысли?
Идея о том, что никакого ультиматума не будет, лишала его призрачной надежды, что после того, как требования будут предъявлены, всё хоть немного прояснится.
— Логика, — пояснил Бу-Сан.
— Интересно… — протянул генерал. — Вот мне логика говорит о том, что противника нужно лишить уверенности в себе неожиданными и болезненными ударами, а потом выставлять требования, тогда он не сможет отказать. А вам?
— А мне… Понимаете, Беллиора как болото! — заговорил Бу-Сан, немного волнуясь. — Беллиорцы изучили нас и признали годными к употреблению. Вот вы будете выставлять ультиматумы… допустим, еде в вашей тарелке?
От сравнения Баан-Ну пробрало холодом.
— Не надо мне тут поэзии, — грубо оборвал он. — Хотите сказать, что мы на краю гибели, так и скажите!
— Да они могут сделать с нами всё, что угодно! — воскликнул Бу-Сан, вскакивая.
— Только вашей истерики мне тут не хватало, — процедил Баан-Ну, побагровев от гнева. — Допустим, вы правы, и от лагеря просто… откусывают по кусочку. Завтра недосчитаемся ещё кого-нибудь… Постойте, вы же не имеете в виду буквальный смысл?
— Едят ли они тех, кого похитили? — криво усмехнулся Бу-Сан. — Вот когда нас похитят, тогда и узнаем…
Генерал на секунду закрыл лицо руками, но спохватился, что это жест отчаяния.
— В дальнейшем прошу вас пресекать панические разговоры, — сказал он. — Я рад, что вы обратились ко мне со своими предположениями, но пока беллиорцы не проявят себя, мы ничего не узнаем наверняка. В конце концов, отсутствие ультиматума — это тоже ультиматум.
Бу-Сан кивнул, соглашаясь с его доводом.
— Совершенно верно, — сказал он. — Мы на чужой планете, и местные жители могут руководствоваться совершенно иной логикой. В любом случае, спасибо, что уделили мне время.
В разговоре с ним Баан-Ну совсем не чувствовал, что с его мундира вот-вот слетят генеральские нашивки, и эту уверенность хотелось испытывать подольше.
— Скажите вот ещё что, — попросил он, — вас не тревожит поведение лейтенанта Ар-Лоя? Мне кажется, что он легче других поддаётся панике, а это может отрицательно сказаться на нём же самом.
— Ар-Лой действительно принял произошедшее близко к сердцу, — осторожно ответил Бу-Сан. Близко к сердцу! Да это был сокрушительный удар, чудо, что они кое-как оправились от него и пытались налаживать быт без рабов. — Кроме того, ему кажется, что вы его не цените, раз отправили дежурить на кухню.
— Удар по самолюбию, — заметил генерал. — Что же, благодарю вас за ваши ценные наблюдения. Спокойной ночи.
Он дал понять, что разговор окончен, и когда Бу-Сан ушёл, снова уставился в свои записи. Вдохновение не шло. Баан-Ну оглянулся посмотреть на «Диавону» за окном, которая едва различимо блестела в лунном свете, укрытая маскировочной сеткой, — знание, что звездолёт на месте, успокаивало.
Вдохновение так и не явилось. Вытащив из стопки чистый лист, генерал стал составлять список дел на завтра:
«Проверить караулы; собрать совещание; отправить воздушную разведку; похвалить Ар-Лоя»…
Как было хорошо, когда экипаж спал в анабиозе! Как было хорошо, когда они ещё не знали о коварстве беллиорцев и чувствовали себя хозяевами на чужой планете!(Три дня назад)
Никакого логова страшного зверя они, к счастью, так и не нашли.
— Начнём нумерацию снова, — сказал Ильсор, перелистывая страницы блокнота. — Этой части подземелья присвоим букву «Х» перед номерами коридоров, она будет означать, что мы имеем в виду всё, что за Хрустальной пещерой…
Они сидели на камне, отдыхая от долгого блуждания по пещерам, и Кау-Рук, воспользовавшись моментом, проверял припасы.
— Концентрат ещё есть, а вот воды мало, — сказал он. — Дело может обернуться плохо.
— Идти обратно до подвала часов пять, — прикинул Ильсор, — но теперь мы точно знаем дорогу. — Он спрятал блокнот в нагрудный карман. — Идём дальше?
— Вы хромаете, — заметил штурман, застегнув сумку. — Можно мне взглянуть?
— Да нет там ничего страшного, — воспротивился Ильсор, — ноги сбил немного. Идёмте.
— До крови? — не отставал Кау-Рук. — Слушайте, вам хочется сепсис заработать?
В его голосе отчётливо прозвучали интонации Лон-Гора. Пришлось сесть обратно и стащить ботинки.
— Это называется немного? Вот эти ошмётки кожи — немного? — возмутился Кау-Рук и полез в сумку за бинтами и антисептиком. — Вы так себя ненавидите?
Ильсор промолчал. В словах штурмана была доля правды: Ильсор привык не обращать внимания на себя, и, наверное, это могло объясняться и ненавистью в том числе.
— Ладно, не надо со мной так долго возиться, — сказал он, когда ему надоело лечение. — Вообще-то холодно, и дует вдобавок.
— Сейчас, — сказал Кау-Рук, завязывая концы бинта. — Что?!
Страница 15 из 35
