Фандом: Изумрудный город. Невидимые беллиорцы совершают ещё одну диверсию, и этот удар по силе несравним с предыдущими.
124 мин, 41 сек 12763
Ильсор вздохнул сонно и устало, как бывает после тяжёлого и изнурительного труда, устроился подбородком у него на плече и стал смотреть в противоположную стену. Стена начала расплываться, он моргнул, но это не помогло.
— Три часа пятьдесят шесть минут, — сказал Лон-Гор. Сразу было видно, насколько он измотан. — Я же говорил, что добьём.
— Думаете, это всё? — спросил Ильсор, свернувшись в кресле поудобнее и устраивая голову на подлокотнике. Глаза закрывались сами собой; случайно коснувшись щеки, он смазал ещё не высохшие дорожки от слёз. — Подумать только, сам с собой, а? Расскажи кому — не поверят!
— Не спите, — строго сказал Лон-Гор и выронил блокнот. — От неудобной позы потом всё будет болеть.
— Не поверите, на каких поверхностях я спал. — Ильсор зевнул. — Однажды я заснул в турбине двигателя «Диавоны», прямо на заводе…
Взгляд Лон-Гора красноречиво сказал, что он думает по этому поводу.
— Укладывайтесь на мою кровать и не дурите.
Сон сняло как рукой.
— Что? — подскочил Ильсор. — На вашу… зачем? Я и так могу!
— Я вам смогу, кому вас потом разминать? И время уже за полночь — идти провожать в кабинет? Ну нет, сразу после отбоя это хотя бы правдоподобно.
— У Мон-Со опять бессонница? — поинтересовался Ильсор, думая, как бы ему избежать оказанной чести.
— Пытаетесь меня заболтать? — не поддался Лон-Гор. — Если вам так не нравится моя постель, ступайте спать в лазарет.
Ильсор хотел извиниться и сказать, что ему всё нравится, но, поднявшись с кресла, едва не рухнул обратно, и с извинениями пришлось повременить. Лон-Гор проводил его до палаты и предупредил:
— И спите там, а не болтайте.
— А вдруг Айстану скучно? — не сдержался Ильсор. Дверь палаты закрылась за его спиной.
Айстан, конечно, проснулся от шума.
— Ильсор, это ты? — трагическим шёпотом спросил он, приподнимаясь на подушках. — За что теперь?
— Я. Что — за что? — спросил Ильсор. Он пытался найти пижаму, не включая свет.
— За что док теперь тебя сюда?
— А. Ни за что. Просто так.
— Не хочешь — не говори, — сказал Айстан. В полумраке из-за бинтов он был похож на древнюю мумию. Ильсор отчаялся найти пижаму, стащил комбинезон и нырнул под одеяло так.
— Не «не хочу», а не могу, — пояснил он и немного помолчал. — Прости, что я к тебе не заходил. От генерала нельзя было отойти ни на шаг.
Тут он не солгал, просто не пояснил, почему, а Айстан понял всё по-своему.
— Ну, конечно, если ему что в голову взбредёт, так держись.
В его тоне не было злости, только насмешливая усталость, и Ильсор подумал, что ещё не всё потеряно.
Баан-Ну раза три пробежал по кабинету от двери до окна и только тогда остановился, держась за сердце. Как же они сразу ничего не поняли? А всего-то надо было поставить себя на место этих проклятых беллиорцев! Эта ужасная страна приманила мнимой беззащитностью, а теперь показала свой истинный облик. Остальная Беллиора хотя бы честно предупреждала пришельцев направленными в небо пушками.
Сердце не желало успокаиваться; Баан-Ну добрёл до спасительного кресла и упал в него. Перед глазами медленно прояснялось, но руки дрожали от позорного приступа паники.
Он дотянулся до карандаша и листа бумаги. Карандаш был аккуратно заточен, не самим генералом, понятное дело. Только теперь он по-настоящему задумался, что там с Ильсором и каково ему в беллиорском плену. Может, аборигены пытают его, стараясь вызнать какие-то секреты? Они же наверняка поняли, что он — лицо, приближённое к командованию и пользующееся особым доверием. Правильно у менвитов считалось, что не следует кому бы то ни было слишком доверять, арзаки доверяли и попались, а теперь и он сам допустил ошибку.
Размышления были мучительны и тяжелы, лист украшался хаотично разбросанными пометками. То, что беллиорцы не похитили его самого, было даже немного досадно. Что им стоило, раз они такие неуловимые невидимки? Было бы приключение… Но, вспомнив сто с лишним зубов в пасти каждого, генерал подумал, что таких приключений ему не надо, в кабинете гораздо спокойнее и уютнее, чем в плену. Кто знает, может, у них и вправду полна пасть зубов?!
Впрочем, он им понадобился здесь потому, что командовал экспедицией и мог приказывать остальным. Какие хитрые, всё предусмотрели! И он тоже хорош: ультиматум! Да не будет никакого ультиматума, беллиорцам нужно то, на что он никогда не согласится, даже если его будут шантажировать жизнью его полковников и слуги. Оставшихся в лагере будут медленно изводить, физически и психологически, причём второе явно получается у врагов гораздо лучше. Однажды проверенный паёк закончится, придётся охотиться и собирать в лесу местные фрукты, это можно пережить, если не думать о том, что эта еда может быть отравлена. И вода тоже. Генерал содрогнулся. А техника? Всё можно вывести из строя. И как быть тогда, если открывать «Диавону» нельзя ни в коем случае?
— Три часа пятьдесят шесть минут, — сказал Лон-Гор. Сразу было видно, насколько он измотан. — Я же говорил, что добьём.
— Думаете, это всё? — спросил Ильсор, свернувшись в кресле поудобнее и устраивая голову на подлокотнике. Глаза закрывались сами собой; случайно коснувшись щеки, он смазал ещё не высохшие дорожки от слёз. — Подумать только, сам с собой, а? Расскажи кому — не поверят!
— Не спите, — строго сказал Лон-Гор и выронил блокнот. — От неудобной позы потом всё будет болеть.
— Не поверите, на каких поверхностях я спал. — Ильсор зевнул. — Однажды я заснул в турбине двигателя «Диавоны», прямо на заводе…
Взгляд Лон-Гора красноречиво сказал, что он думает по этому поводу.
— Укладывайтесь на мою кровать и не дурите.
Сон сняло как рукой.
— Что? — подскочил Ильсор. — На вашу… зачем? Я и так могу!
— Я вам смогу, кому вас потом разминать? И время уже за полночь — идти провожать в кабинет? Ну нет, сразу после отбоя это хотя бы правдоподобно.
— У Мон-Со опять бессонница? — поинтересовался Ильсор, думая, как бы ему избежать оказанной чести.
— Пытаетесь меня заболтать? — не поддался Лон-Гор. — Если вам так не нравится моя постель, ступайте спать в лазарет.
Ильсор хотел извиниться и сказать, что ему всё нравится, но, поднявшись с кресла, едва не рухнул обратно, и с извинениями пришлось повременить. Лон-Гор проводил его до палаты и предупредил:
— И спите там, а не болтайте.
— А вдруг Айстану скучно? — не сдержался Ильсор. Дверь палаты закрылась за его спиной.
Айстан, конечно, проснулся от шума.
— Ильсор, это ты? — трагическим шёпотом спросил он, приподнимаясь на подушках. — За что теперь?
— Я. Что — за что? — спросил Ильсор. Он пытался найти пижаму, не включая свет.
— За что док теперь тебя сюда?
— А. Ни за что. Просто так.
— Не хочешь — не говори, — сказал Айстан. В полумраке из-за бинтов он был похож на древнюю мумию. Ильсор отчаялся найти пижаму, стащил комбинезон и нырнул под одеяло так.
— Не «не хочу», а не могу, — пояснил он и немного помолчал. — Прости, что я к тебе не заходил. От генерала нельзя было отойти ни на шаг.
Тут он не солгал, просто не пояснил, почему, а Айстан понял всё по-своему.
— Ну, конечно, если ему что в голову взбредёт, так держись.
В его тоне не было злости, только насмешливая усталость, и Ильсор подумал, что ещё не всё потеряно.
Баан-Ну раза три пробежал по кабинету от двери до окна и только тогда остановился, держась за сердце. Как же они сразу ничего не поняли? А всего-то надо было поставить себя на место этих проклятых беллиорцев! Эта ужасная страна приманила мнимой беззащитностью, а теперь показала свой истинный облик. Остальная Беллиора хотя бы честно предупреждала пришельцев направленными в небо пушками.
Сердце не желало успокаиваться; Баан-Ну добрёл до спасительного кресла и упал в него. Перед глазами медленно прояснялось, но руки дрожали от позорного приступа паники.
Он дотянулся до карандаша и листа бумаги. Карандаш был аккуратно заточен, не самим генералом, понятное дело. Только теперь он по-настоящему задумался, что там с Ильсором и каково ему в беллиорском плену. Может, аборигены пытают его, стараясь вызнать какие-то секреты? Они же наверняка поняли, что он — лицо, приближённое к командованию и пользующееся особым доверием. Правильно у менвитов считалось, что не следует кому бы то ни было слишком доверять, арзаки доверяли и попались, а теперь и он сам допустил ошибку.
Размышления были мучительны и тяжелы, лист украшался хаотично разбросанными пометками. То, что беллиорцы не похитили его самого, было даже немного досадно. Что им стоило, раз они такие неуловимые невидимки? Было бы приключение… Но, вспомнив сто с лишним зубов в пасти каждого, генерал подумал, что таких приключений ему не надо, в кабинете гораздо спокойнее и уютнее, чем в плену. Кто знает, может, у них и вправду полна пасть зубов?!
Впрочем, он им понадобился здесь потому, что командовал экспедицией и мог приказывать остальным. Какие хитрые, всё предусмотрели! И он тоже хорош: ультиматум! Да не будет никакого ультиматума, беллиорцам нужно то, на что он никогда не согласится, даже если его будут шантажировать жизнью его полковников и слуги. Оставшихся в лагере будут медленно изводить, физически и психологически, причём второе явно получается у врагов гораздо лучше. Однажды проверенный паёк закончится, придётся охотиться и собирать в лесу местные фрукты, это можно пережить, если не думать о том, что эта еда может быть отравлена. И вода тоже. Генерал содрогнулся. А техника? Всё можно вывести из строя. И как быть тогда, если открывать «Диавону» нельзя ни в коем случае?
Страница 8 из 35
