Ультиматум по-беллиорски

— Разрешите обратиться, мой генерал? Не следует ли организовать поисковые группы на земле? Если не нашлось никаких следов нарушения периметра, это не значит, что…

— Запрещаю выходить за пределы лагеря! — рявкнул Баан-Ну, вне себя от страха, что мало-помалу останется в лагере совершенно один. — Хотите, чтобы и вас похитили?!

Ар-Лой побледнел и вместо положенного по уставу ответа покачал головой.

— Я буду завтракать у себя в кабинете, — сообщил Баан-Ну и отпустил его. — Распорядитесь там.

Вскоре Ар-Лой вернулся.

— Ваш приказ доведён до сведения экипажа, — сообщил он и положил на стол перед Баан-Ну пакет со стандартным пайком. — Кроме того, обнаружено, что беллиорцы нанесли ущерб продуктовым запасам Ранавира, — добавил Ар-Лой. — Похищена часть продуктов с кухни и несколько коробок сухого пайка.

— И чем же мы будем обедать? — сварливо поинтересовался генерал.

— У нас пока хватает запасов, — ответил Ар-Лой.

— А когда они закончатся?

— Откроем «Диавону», там же осталось…

Баан-Ну с полным правом посмотрел на лейтенанта сверху вниз, несмотря на то, что в этот момент сидел.

— Чтобы беллиорцы пробрались внутрь и натворили там невесть что? Рабочую силу, командование и имущество они уже у нас украли. Зачем мы запирали корабль?

Посрамлённый, Ар-Лой ретировался. Но Баан-Ну не спешил притрагиваться к еде, хотя умирал от голода. Только сейчас он понял, зачем беллиорцам понадобились штурман, комэск и врач. Картинка сложилась.(Пять дней назад)

Пещера за столько времени успела надоесть. Она не менялась, и в ней не происходило почти ничего. Ильсор сел на камень и стал ждать. Время шло, он медленно водил фонарём вокруг, и в полосу света не попадало ничего интересного, только белела слева шкура в нише.

Позади раздался тихий шорох. Не оборачиваясь, Ильсор прислушался, но всё было тихо. Спустя ещё некоторое время он спиной почувствовал постороннее присутствие и тепло чужого тела. Он ухитрился не вздрогнуть, когда на плечи легли руки его тёмной личности, которая, казалось, не знала, как быть дальше. Не шевелясь, чтобы не пугать, Ильсор ждал; он сам боялся того, что собирается делать и как далеко хочет зайти. Невидимое присутствие Лон-Гора смущало до дрожи, но Ильсор надеялся на его тактичность.

Наконец он медленно запрокинул голову, пытаясь разглядеть в темноте собственное лицо.

— Я могу помочь… если хочешь… — шёпотом сказал он. Его щеки коснулась длинная прядь волос, жёсткая от грязи. Глаза в темноте смотрелись чёрными провалами без зрачков. Тёмная личность немного отстранилась. Теперь Ильсор знал, что это из страха.

— Не бойся, — попросил он, стараясь снова, как в первый раз, побольше разговаривать. — Вовсе тут нечего бояться. Разве я страшный? Разве я тебе что-то сделал? Напротив, это ты сильнее меня.

Он коснулся его напряжённых, задеревеневших пальцев и плавно поднялся, чтобы оказаться лицом к лицу, протянул руки навстречу.

«Убежит», — произнёс в голове голос Лон-Гора.

Ильсор сам шагнул себе навстречу, самого себя стиснул в неумелых объятиях, как будто ища спасения, уткнулся носом в шею, ощущая собственный тёплый запах.

— Ну что ты, — проговорил Ильсор, поглаживая худую спину, на которой потрёпанная рубашка висела мешком. — Ты в безопасности, тебя никто не тронет… Пойдём, там нам будет удобнее.

Слегка потянув себя в сторону, он указал на белеющую шкуру. Тёмный сел в нише рядом с ним и вжался в стену.

— Ну, ты чего? — повторил Ильсор, первым обнимая его. — Ты ведь уже давно меня знаешь. Дольше, чем думаешь.

Тёмный прильнул к нему, вслепую ища его губы. Это не было ни неожиданно, ни неприятно, а только мокро. Ильсор вспоминал давно забытое, заново учась быть ласковым и воскрешая в себе то, в чём давно не было никакой нужды. Наконец, решившись, он потянул тёмного за собой на шкуру, и они опрокинулись, не разрывая объятий. Тёмный замер, уткнувшись в него, и Ильсор подумал, что всему виной очередной приступ страха, но это оказалось не так. Спина под его руками судорожно вздрогнула.

Тёмный рыдал долго, давился слезами, хватался за его плечи, словно просил не отпускать, не бросать одного в темноте, а Ильсор шептал подходящие случаю глупости, прекрасно зная, что его не услышат, а тот, кто услышит, не станет укорять.

Наконец тёмный наплакался и отпрянул, снова глядя зверем. Ильсор приподнялся на локтях, с безмятежностью рассматривая его в свете лежащего на камне фонаря.

— Думаешь, я буду тебя осуждать? — спросил он, протягивая руку, словно предлагая обнять его снова. — Зря ты так думаешь.

Он подобрался поближе, и тёмный напрягся, как будто собираясь вскочить и удрать. Его глаза так и бегали, взгляд ни на чём не задерживался, и, вспомнив, что довелось пережить этому существу, Ильсор почувствовал, что тонет в переполняющей его нежности. Если это не могло помочь, то ничто бы уже не помогло. Он вытер мокрые дорожки с грязных щёк тёмной личности, и тот неуверенно потянулся обнять первым, как будто понял, что это не опасно и даже приятно.