За время своей необычно долгой жизни, моя верная собака, овчарка по кличке Тайга, несколько раз оказывалась в загадочных, а порой и просто паранормальных обстоятельствах. Не знаю, связанно ли это с событиями, сопровождавшими нашу встречу, или является всего лишь чередой случайностей, прихотью слепого рока, отбросившего на нас свою таинственную тень.
Добавить в моё избранное
16 мин, 25 сек 7694
Ощущение величественного покоя, навеваемое Байкалом, в посёлке быстро улетучилось, здесь царила суета. Машины ездили, люди спешно ходили туда-сюда. Кто-то на тачке вез большую алюминиевую флягу, вскоре мимо нас пронёсся трескучий мопед с тремя седоками, а за ним целая ватага деревенских мальчишек на велосипедах. Большинство из них крутили педали босиком, в изношенных джинсах, на половине не было даже маек, однако галдели они необыкновенно весело, погода к тому благоприятствовала.
Проехав через всё поселение, мы добрались места слёта, располагавшегося за пределами Хужира. Оставив на специализированной парковке свой БТР, наша команда забрала с собой палатку, припасы и направилась в сторону палаточного городка, разбитого у знаменитого мыса «Скала Шаманка» священного места для всех шаманов, тенгрианцев и тибетских буддистов. Подобно голове гигантского дракона вздымалась скала из воды, озирая окрестности. К ней вела сужающаяся полоса суши, в центре покрытая зеленью, а по бокам, уходящим в воду песком полоса эта явственно напоминала драконий язык. Говорят, в древние времена сюда не пускали абы кого, особенно запрет распространялся на женщин, однако, нам моментально стало ясно, что те времена давно канули в Лету.
Найдя место для нашего лагеря и обосновавшись там, мы направились в гущу событий. Стечение народа было просто огромным, да что там, кого здесь только не было! Какие-то дядьки, с какими-то бородами, бубнами, перьями, тотемами, женщины в оленьих шкурах с бусами из костей, украшениями в виде разноцветных ленточек, повязанных на руки, ноги и головы. Тайга была без поводка, и, тем не менее, испуганно жалась ко мне, не в силах разобраться в бешеном калейдоскопе звуков и запахов. Вдалеке кто-то истово бил в огромный бубен, звук был очень низкий, тревожащий. Неизвестно откуда доносились приглушенные звуки варгана. В воздухе кружили запахи можжевелового костра, шкур животных, сырой травы, варёного мяса, они смешивались с множеством иных, диковинных ароматов, название для которых вряд ли подобрал бы даже самый знаменитый герой Патрика Зюскинда. Мы, стараясь не разделяться, медленно исследовали поставленные в ряд многочисленные торговые стеллажи с памятными сувенирами Администрации Ольхонского района, предметами культа шаманизма, буддизма, и даже христианства! Всё происходящее выглядело скорее как огромная ярмарка. Большинство шаманов были облачены в одежды преимущественно синего цвета, на редких деревьях виднелись синие лоскуты ткани. Однако были и весьма выделяющиеся шаманы, в красных, золотых и серых робах. Иные шаманки напоминали обыкновенных полных продавщиц из продуктовых магазинов, в ничем не примечательных длинных кофточках и чёрных брюках, скрывающих фигуру палеолитических Венер. Из общей массы их выделяли только бубны и различной величины амулеты, царственно лежавшие на огромной груди. Пройдя ближе к воде, мы наткнулись на палатки национальных культур. Там были северные шаманы, продававшие изделия из костей «мамонта» за подозрительно небольшие деньги, они сально помигивали и на ломаном русском предлагали купить у них обладающий огромной магической силой моржовый бакулюм. Был там и единственный североамериканский шаман в головном уборе из ярких перьев. Несмотря на то, что он неплохо говорил по-русски, чем вызывал сомнения в своей аутентичности, я купил у него парочку ярких бус. Мексиканская палатка была очень яркой, переполненной цветными платками и пончо. В ней за прилавком стоял лысый, загорелый, по пояс обнажённый мужчина, с разрисованным хной телом, утверждавший, что он жрец майя, и продававший книги Карлоса Кастанеды. На наш вопрос о наличии в продаже«особых» кактусов или хотя бы текилы, он ответил крайне раздражительно, очевидно, мы были далеко не первыми, кто докучал ему подобными запросами. Палатку национальной индийской культуры оккупировали кришнаиты! Они играли на индийской гармошке, этаком перевёрнутом аккордеоне, и пели маха-мантру, внося свою лепту в тот сумбур, что окутывал участников этого фестиваля сюрреализма. В другой стороне от лагеря, ближе к посёлку, тусовались уже и вовсе обыкновенные неформалы, длинноволосые ребята в кожаных куртках по переменке играли на гитаре, а одетые в стиле хиппи девушки с венками на головах с упоением пели известные гитарные песни, к общему гомону происходящего примешивалось«Всё идёт по плану». В общем, голове было, от чего закружиться, действо до боли напоминало Грушинский фестиваль, собирающий в одном месте огромную кучу фриков.
Примерно в километре от Скалы Шаманки, в том месте, где мыс переходит в ровную береговую линию острова, деревья сгущались, образуя что-то вроде небольшой смешанной рощицы. На границе этой рощи полукругом сидели несколько человек. Заинтересовавшись их уединённостью, я отделился от своих спутников и прогулочной походкой направился в сторону привлёкших моё внимание людей. Тайга поспевала рядом. Приблизившись, я разглядел, что один из группы сидит в центре и играет на варгане, а окружавшие его последователи, откинув головы назад, раскачиваются в такт.
Проехав через всё поселение, мы добрались места слёта, располагавшегося за пределами Хужира. Оставив на специализированной парковке свой БТР, наша команда забрала с собой палатку, припасы и направилась в сторону палаточного городка, разбитого у знаменитого мыса «Скала Шаманка» священного места для всех шаманов, тенгрианцев и тибетских буддистов. Подобно голове гигантского дракона вздымалась скала из воды, озирая окрестности. К ней вела сужающаяся полоса суши, в центре покрытая зеленью, а по бокам, уходящим в воду песком полоса эта явственно напоминала драконий язык. Говорят, в древние времена сюда не пускали абы кого, особенно запрет распространялся на женщин, однако, нам моментально стало ясно, что те времена давно канули в Лету.
Найдя место для нашего лагеря и обосновавшись там, мы направились в гущу событий. Стечение народа было просто огромным, да что там, кого здесь только не было! Какие-то дядьки, с какими-то бородами, бубнами, перьями, тотемами, женщины в оленьих шкурах с бусами из костей, украшениями в виде разноцветных ленточек, повязанных на руки, ноги и головы. Тайга была без поводка, и, тем не менее, испуганно жалась ко мне, не в силах разобраться в бешеном калейдоскопе звуков и запахов. Вдалеке кто-то истово бил в огромный бубен, звук был очень низкий, тревожащий. Неизвестно откуда доносились приглушенные звуки варгана. В воздухе кружили запахи можжевелового костра, шкур животных, сырой травы, варёного мяса, они смешивались с множеством иных, диковинных ароматов, название для которых вряд ли подобрал бы даже самый знаменитый герой Патрика Зюскинда. Мы, стараясь не разделяться, медленно исследовали поставленные в ряд многочисленные торговые стеллажи с памятными сувенирами Администрации Ольхонского района, предметами культа шаманизма, буддизма, и даже христианства! Всё происходящее выглядело скорее как огромная ярмарка. Большинство шаманов были облачены в одежды преимущественно синего цвета, на редких деревьях виднелись синие лоскуты ткани. Однако были и весьма выделяющиеся шаманы, в красных, золотых и серых робах. Иные шаманки напоминали обыкновенных полных продавщиц из продуктовых магазинов, в ничем не примечательных длинных кофточках и чёрных брюках, скрывающих фигуру палеолитических Венер. Из общей массы их выделяли только бубны и различной величины амулеты, царственно лежавшие на огромной груди. Пройдя ближе к воде, мы наткнулись на палатки национальных культур. Там были северные шаманы, продававшие изделия из костей «мамонта» за подозрительно небольшие деньги, они сально помигивали и на ломаном русском предлагали купить у них обладающий огромной магической силой моржовый бакулюм. Был там и единственный североамериканский шаман в головном уборе из ярких перьев. Несмотря на то, что он неплохо говорил по-русски, чем вызывал сомнения в своей аутентичности, я купил у него парочку ярких бус. Мексиканская палатка была очень яркой, переполненной цветными платками и пончо. В ней за прилавком стоял лысый, загорелый, по пояс обнажённый мужчина, с разрисованным хной телом, утверждавший, что он жрец майя, и продававший книги Карлоса Кастанеды. На наш вопрос о наличии в продаже«особых» кактусов или хотя бы текилы, он ответил крайне раздражительно, очевидно, мы были далеко не первыми, кто докучал ему подобными запросами. Палатку национальной индийской культуры оккупировали кришнаиты! Они играли на индийской гармошке, этаком перевёрнутом аккордеоне, и пели маха-мантру, внося свою лепту в тот сумбур, что окутывал участников этого фестиваля сюрреализма. В другой стороне от лагеря, ближе к посёлку, тусовались уже и вовсе обыкновенные неформалы, длинноволосые ребята в кожаных куртках по переменке играли на гитаре, а одетые в стиле хиппи девушки с венками на головах с упоением пели известные гитарные песни, к общему гомону происходящего примешивалось«Всё идёт по плану». В общем, голове было, от чего закружиться, действо до боли напоминало Грушинский фестиваль, собирающий в одном месте огромную кучу фриков.
Примерно в километре от Скалы Шаманки, в том месте, где мыс переходит в ровную береговую линию острова, деревья сгущались, образуя что-то вроде небольшой смешанной рощицы. На границе этой рощи полукругом сидели несколько человек. Заинтересовавшись их уединённостью, я отделился от своих спутников и прогулочной походкой направился в сторону привлёкших моё внимание людей. Тайга поспевала рядом. Приблизившись, я разглядел, что один из группы сидит в центре и играет на варгане, а окружавшие его последователи, откинув головы назад, раскачиваются в такт.
Страница 2 из 5
