Улыбка шамана

Примерно в километре от Скалы Шаманки, в том месте, где мыс переходит в ровную береговую линию острова, деревья сгущались, образуя что-то вроде небольшой смешанной рощицы. На границе этой рощи полукругом сидели несколько человек. Заинтересовавшись их уединённостью, я отделился от своих спутников и прогулочной походкой направился в сторону привлёкших моё внимание людей. Тайга поспевала рядом. Приблизившись, я разглядел, что один из группы сидит в центре и играет на варгане, а окружавшие его последователи, откинув головы назад, раскачиваются в такт. Я подошёл, действо продолжалось, Тайга, почувствовав свободу от довлеющей толпы, отбежала от меня и носилась вдоль берега метрах в трехстах. Музицирующий человек мало напоминал шамана, если бы не его специфический музыкальный инструмент и не контекст ситуации, я принял бы его за типичного бомжа. Он был старый, грязный, небритый, с нездоровой блестящей кожей. Одет в обыкновенные лохмотья неопределённо-тёмного цвета, штаны порваны ниже колен, рубаха расстёгнута, волосы черные, кучерявые, скатавшиеся в засаленные локоны. Так продолжалось несколько минут, я стоял и слушал его игру, звучало неплохо, хотя мелодию различить у меня так и не получилось. Внезапно шаман перестал играть, выпрямился, окружающие его люди также прекратили качаться, они стали по одному подходить к нему. Каждый подходивший склонялся перед шаманом, тот делал странный жест, проводя рукой по лбу подошедшего, затем адепты протягивали своему гуру какой-либо предмет, тотем или амулет, не снимая его с шеи, он прикасался к предмету, на этом мистерия завершалась. Некоторые, пройдя такой замысловатый ритуал, сразу уходили в сторону фестиваля, другие возвращались на свои места. Как только всё закончилось, шаман и оставшиеся адепты уставились на меня, повисло молчание.

— Прими и ты дар духов, странник, не зли старика Эрлика, — голос шамана был пропитым и хриплым, сильно напоминал пьяное лепетание нашего дворового алкаша Валеры. У меня от такого несоответствия содержания звучанию против воли вырвался смешок. Подходить я, естественно, не собирался, да и противно было.

— Не боюсь я твоих духов, дедушка Эрлик! — с улыбкой, но без злобы и вызова, сказал я, — Да и помыться бы тебе не помешало, а то так ты сам всех духов распугаешь.

Закончив, я уже было развернулся, чтобы уйти, как услышал за спиной невнятное бормотание. Шаман шептал что-то вроде «в гости приглашен, маком (или мраком) оплетён, знакомые, старые, новые» что-то ещё непонятное типа«инсталляция» повторял всё это несколько раз мне вслед. Тайга радостно подбежала, она была грязная и счастливая. Мы вернулись к остальным, особого значения этому случаю я не придал.

После обеда камлали местные шаманы. Их было много, они неистово били в свои бубны, жгли на небольших металлических подставках какую-то вонючую дрянь. Затем народ разбился на группы, самая большая из которых собралась вокруг главного шамана, среди кого именно он был главным, выяснить мне так и не удалось, все просто называли его «главный шаман». Вокруг него было много поклонников, последователей, просто любопытных, а также фотографов и даже представители какого-то телеканала с камерой. Это был седой опрятный старик, в красивом синем облачении с карминовым поясом и карманами, несколькими амулетами на груди и чем-то вроде посоха, обвязанного полосками ткани различных цветов. Главный шаман казался уставшим, но добродушным, тепло и приветливо всем улыбался. Сначала он немного поколотил в бубен, но ему это надоело очень быстро, и он стал по одному принимать людей, к нему выстроилась очередь, как на исповедь. К моему удивлению, этот приятный старик начал проделывать с подходящими к нему людьми ту же самую операцию, что проделывал виденный мной ранее шаман-оборванец. Однако, в отличие от последнего, главный шаман предварительно выслушивал каждого подошедшего к нему человека, кивал головой, давал советы. Так продолжалось достаточно долго, часа через два народ схлынул, и появилась возможность посмотреть на этого дедулю поближе. Мы, все вчетвером, подошли к самому ограждению и наблюдали за происходящим. Старец выглядел сильно утомлённым, он то и дело потирал колено, явно его беспокоившее.