Умэ

— Нам бы хотелось компенсировать вам… Холод в груди усиливался, и Олег почувствовал, что его дыхание становится прерывистым. Взгляд замутился, тело наливалось тяжестью.

«Нужно уходить отсюда», — пришло к нему внезапное озарение.

— «Мне станет лучше».

Компенсировать что? — с трудом спросил Олег.

Слова приходилось буквально выталкивать изо рта, а тело неожиданно стало тяжелым и неповоротливым.

«Меня отравили», — подумал он.

— «Подложили что-то в еду. А теперь хотят… хотят»… Мысли тоже застопорились, но инстинкты наоборот стали куда острее. И они отчаянно твердили, что нужно уходить.

А что если и так? — ответил Игорь. Небольшая шутка. Уж извините нас.

Я вызову полицию, — произнес Олег, теряя самообладание.

— Вы ответите за это.

За небольшой розыгрыш? — менеджер улыбнулся.

— Я не боюсь. Но к чему доводить дело до этого? Просто заберите наш подарок и на этом мы расстанемся.

Иди к черту, — бросил Веселовский, стараясь не показывать что ему нехорошо.

— Я не буду участвовать ваших в дурацких играх. Можешь оставить все себе, гнида.

Вот значит как… — Игорь недовольно поджал губы.

— Очень жаль.

Олегу хотелось ответить чем-нибудь хлестким, но, увы, слова на ум не шли. Поэтому он развернулся, шагнул к лестнице и… врезался в стоявшего у него за спиной высокого мужчину в форме охранника. Если менеджер был похож на крысу, то этот служащий «Бургера» вызывал ассоциации со свиньей или скорее диким кабаном. Короткая стрижка, щетина на лице, нос похожий на пятачок и чудовищная физическая мощь — Веселовского нельзя было назвать слабаком, однако тот был выше его на голову и почти в два раза шире в плечах.

Дайте про… — начал было Олег, но в этот момент кулак громилы безжалостно врезался ему в живот.

Воздух выбило из легких, Веселовский схватился за ушибленное место и рухнул на пол, не издав даже писка. Боль была дикой, однако не успел он в полной мере прочувствовать ее, как ботинок «кабана» врезался ему в лицо. Голова от удара ударилась об пол, Олег услышал хруст, почувствовал во рту вкус крови и понял, что ему выбило зубы, а затем удары посыпались на него настоящим градом. Уйти от них было невозможно, Веселовский попытался сжаться, чтобы прикрыть уязвимые места, но все было бесполезно — удары громилы безошибочно находили те места, которые пока болели меньше всего. Пару раз Веселовскому удавалось вскрикнуть в надежде на то, что кто-нибудь услышит и отреагирует на избиение, однако к его удивлению никто из посетителей не обращал на происходящее внимание.

«Он меня убьет!» — промелькнула испуганная мысль, и этот момент избиение неожиданно прекратилось.

Чьи-то руки схватили его за шкирку и вздернули, поставив на ноги. Перед ним возник темный силуэт — зрение помутилось от боли, но по голосу узнал Игоря.

Надеюсь, это заставил вас передумать, — довольно произнес менеджер.

— Если же нет… Он махнул рукой и охранник тряхнул Олегом словно куклой, показывая, что ему ничего не стоит переломать тому все кости.

Не надо, — каким-то чудом прохрипел Веселовский.

— Я… сделаю все что вы скажете.

Всего делать не нужно, — отрезал Игорь.

— Просто заберите наш подарок.

Охранник отпустил Олега, он зашатался, но с трудом устоял на ногах. Зрение по-прежнему не восстановилось, но ему удалось выделить то размытое пятно, которое, вероятно, было нужным столиком и зашагал к нему.

Бери! Бери! Бери! — послышались со всех сторон крики он, скорее чутьем, чем умом понял, что они принадлежали другим посетителям.

Те повставали со своих мест, встали за его спиной нестройным полукругом и скандировали этот лозунг, словно зрители, подбадривающие спортсмена на последнем рывке.

Казалось прошла целая вечность, прежде, чем он добрался до пакета. Его руки коснулись бумаги и он неожиданно понял, что та была запачкана не кетчупом и на мгновение замер. Интуиция, инстинкты, нутро — все просто кричало «не открывай!», однако Олег не видел другого выхода. Он сделал глубокий вдох, словно перед прыжком в воду, а затем потянул края пакета в разные стороны.

Неожиданно пелена затмевавшая ему взор прояснилась. Вместе с нею исчез и туман в мыслях. Все чувства обрели практически запредельную ясность.

Внутри пакета, обратив слепой взор в дурную бесконечность, лежала его собственная отрубленная голова.