«Необходимость на грани фетиша. Любопытный вид игры»…
82 мин, 29 сек 20147
«… Мы знали, они придут за нами.»
Утро застало нас вдвоем, лежащими на сырой могильной земле. Мы все еще были живы. В последний раз ее холодные руки касались моего лица столь чутко и нежно, а серые глаза -похожие на прозрачные льдинки — глаза смотрели на меня так, будто во всем мире не было для нее никого важнее и необходимее меня.
Я возжелал и растлил невинные души упокоенной плоти, и не подозревал о молчаливой мести моих мертвецов.
Но в крови и грехе, в безумии той зимней ночи, я любил ее, как никого и никогда прежде. Любил и желал,
лишенный права на прощение и спасение«.»
Доктор Рид отложил в сторону старый ежедневник. Стрелки на часах показывали полночь. Устало потерев переносицу, он задумчиво взглянул на небрежно брошенную поверх остальных историю болезни, и ежедневник медленно раскрылся на титульном листе. Инициалы сверху гласили:
«Юстас Хейвуд, 15 июня, 1882»
Помедлив, молодой человек взял чернильную ручку и занес ее над страницей. Плотная бумага тут же впитала чернила, стоило перу коснуться поверхности, но резковатый росчерк дополнил запись, и теперь надпись гласила следующее:
Юстас Хейвуд, 21 сентября, 1845 — 8 февраля, 1898
… А мы танцевали…
Утро застало нас вдвоем, лежащими на сырой могильной земле. Мы все еще были живы. В последний раз ее холодные руки касались моего лица столь чутко и нежно, а серые глаза -похожие на прозрачные льдинки — глаза смотрели на меня так, будто во всем мире не было для нее никого важнее и необходимее меня.
Я возжелал и растлил невинные души упокоенной плоти, и не подозревал о молчаливой мести моих мертвецов.
Но в крови и грехе, в безумии той зимней ночи, я любил ее, как никого и никогда прежде. Любил и желал,
лишенный права на прощение и спасение«.»
Доктор Рид отложил в сторону старый ежедневник. Стрелки на часах показывали полночь. Устало потерев переносицу, он задумчиво взглянул на небрежно брошенную поверх остальных историю болезни, и ежедневник медленно раскрылся на титульном листе. Инициалы сверху гласили:
«Юстас Хейвуд, 15 июня, 1882»
Помедлив, молодой человек взял чернильную ручку и занес ее над страницей. Плотная бумага тут же впитала чернила, стоило перу коснуться поверхности, но резковатый росчерк дополнил запись, и теперь надпись гласила следующее:
Юстас Хейвуд, 21 сентября, 1845 — 8 февраля, 1898
… А мы танцевали…
История дочитана
Какой след эта история оставила у тебя?
Реакция сохранена в этом браузере. Войдите, чтобы не потерять реакции, ночные метки и трофеи
Страница 24 из 24
