Унесенные зомби

Кожа на его спине была наполовину содрана и свисала плащом, так что можно было увидеть розоватый, покрытый складками, подкожный жир и, несмотря на столь существенное для всякого человека ранение, он стоял на ногах, проявляя недюжинную силу. Следы от его пальцев почти без ногтей кровавыми ямками оставались на ее белоснежных запястьях, еще чуть-чуть и он без труда оторвал бы ей руку. Его совершенно не заботило ее эстетическое совершенство, как человека не заботит, когда он безжалостно отрывает ногу от копченой свиной туши, какой должно быть изящной и пружинистой она была до этого, смачно уминая ее за обе щеки, размышляя о смысле жизни. Сколько существ на земле засыпает и просыпается с мыслью о еде. Так было до нас, так будет и после. Великая органика!

Преодолевая отвращение, я попыталась оторвать его от нее, впившись ладонями в его жировую прослойку. Мне казалось, что я бьюсь головой о стены Нойшванштайна, таким неприступным и высоким он был. Теперь на моей матери нас было двое, но она мужественно держалась, должно быть это в ней еще со школьных драк, когда главное правило устоять на ногах любой ценой. Его подкожный жир таял между моими пальцами.

— Ударь его чем-нибудь, — задыхаясь, выкрикнула она, и в ее голосе слышалось раздражение.

Я стукнула его, валявшимся на земле булыжником, не в полную силу. Он удивился, озираясь по сторонам. Матери удалось вырваться. К тому моменту их стало двое.

— Бежим! — выдохнула она.

Бежать без оглядки ее кредо, возможно, она испытывает что-то сродни мазохистскому удовольствию, когда случается что-то неординарное, это позволяет ей бежать без оглядки. Только куда бежать-то, они уже повсюду. Их медленность компенсируется числом. Они вряд ли смогут догнать нас, но их руки слишком длинные и цепкие, они втрое сильнее.

Мы побежали по обочине дороги туда, откуда пришел первый, в центр или эпицентр. У всего есть центр, даже у Холтмилта. Мать увидала магазин и, схватившись за живот, тяжело отдышалась.

— Спрячемся внутри.

Изо рта у меня вырвался нервный смешок. В витрине магазина маячили желтые глаза, и я попятилась назад. Возле входа соседнего здания, столпились около сорока мужчин и женщин с одним и тем же безмозглым выражением на лице, заблокировав запертую дверь, очевидно, внутри кто-то забаррикадировался и они донимали его или их. Они очень ленивы, но настойчивы, если их выстроить в ряд вдоль китайской стены со временем, они проделают дыры, достаточно по ту сторону оставить кусок мяса. С их помощью можно пробивать железнодорожные тоннели в горах и рыть котлованы, они могут пережевывать радиоактивные отходы, их следовало бы отправить в космос осваивать газовые гиганты. Интересно, как они опорожняются, ведь должны же они как-то очищать кишечник, в противном случае, вскоре они надуются, как шарики и лопнут, главное не наступить на эти кучи.

Заметив мечтательность в моем взгляде, мать укоризненно тряхнула меня за руку.

— Сейчас не время для твоего состояния! Они пока не реагируют на нас, это наш шанс обойти здание с той стороны и выйти к черному входу. Внутри могут быть люди, нам помогут.

Признаться, предыдущее ее настроение мне нравилось куда больше, кровяная сеточка в белках ее бывших когда-то голубыми глаз, окровавленные руки, взъерошенные волосы, «раньше мне все было отвратительно, теперь я пытаюсь забавляться». Но динамике человек, подобный моей матери, предпочитает статичность.

Согласно ее плану мы без труда обвели настырных олухов, и вышли к черному входу, нас почти не преследовали. Я заметила, как возле дерева справа, одного из них рвало, мое любопытство было вполне удовлетворено. У самой двери неосмотрительно горела бочка с топливом, отпугивая чудовищ. Нам открыли дверь. Моя мать уже почти вся скрылась в завесе мутного электрического света, как вдруг внезапно из-за угла появился он, высокий бледный блондин, как в классических романах томный с прозрачными стеклянными глазами. Вот он храбрый и отважный конкистадор, который завоевывая новые земли, безжалостно поедал не только пленников, но и своих друзей практически живьем без остатка, он ел и прекрасных женщин, после того как совокуплялся с ними, воспитывая чуждые для человека стремления избавиться от любых привязанностей. Мясник из прошлого, образец современного мужчины. Он едва коснулся моего плеча, чтобы понять, что я такое, как меня вырвали из его холодного плена потные человеческие руки.

— Боже, как вы оказались здесь? — сказал огромный детина, просто исполинских размеров, черный как гавайская ночь.

— Что здесь происходит? Как такое возможно? — запричитала моя мать.

— Мы проезжали мимо, внезапно на наш грузовик накинулись человек десять, нас буквально вытрясли из него. Одного из наших окружили, мы даже не смогли к нему подобраться, и разорвали прямо у нас на глазах. Его звали Конни. Они очень сильные, не знаю, сможем ли мы продержаться до утра.