Унесенные зомби

— На этот случай у меня есть надежный путь к спасению, — сказал, появившийся из соседней комнаты мужчина средних лет с южным загаром. Он откинул полы плаща и продемонстрировал, на плотно прилегающей к бедрам портупее, отделанные слоновой костью рукояти двух 44-калиберных револьверов.

— Можете занимать очередь.

Из кухни раздался противный дребезжащий визг. «Ходячие пистолеты» молниеносно бросился на зов. Одним движением он выхватил оружие, мгновенно взвел затвор толчком большого пальца, навел на цель и с завидной меткостью пустил пулю тупоголовой бабе, застрявшей в кухонном окне с вытянутыми вперед руками. Молоденькая девушка бросилась своему спасителю на шею. Он тут же сдвинул черную широкополую шляпу со лба, открыв темные, с проседью волосы и сверкнул белоснежными зубами в натянутой улыбке.

— Чак, — представился он изумленной публике.

— Кто-нибудь даст мне прикурить? — все обернулись. Это был молодой мужчина с прилипшей на лоб прядью соломенных волос, с шерифской бляхой на рубашке. Во рту он держал папиросу, руки его были связаны.

— Если вы решили просто таращиться на меня, то проваливайте.

— Это конец, — сказала девушка, которую спас Чак. С бессмысленным выражением она осела в бардовое старушечье кресло и замерла.

— У нас есть преимущество, — громким зычным голосом сказал преподобный отец, возникнув на ступенях лестницы, ведущей в верхние этажи.

— Какое же? — с сигаретой во рту промямлил связанный шериф.

— «Слова как листья; где обилье слов, там зрелых мыслей не найдешь плодов». И все же для начала, нам не мешало бы знать, с чем мы имеем дело.

— Радио и телефон не работают, — отозвался черный. Он один заботился о безопасности и все время что-то заколачивал.

— У нас есть глаза и уши, мы можем наблюдать. Нам итак известно достаточно много, у них нет мозгов, иначе кто-нибудь уже давно взял бензопилу или спичку, чтобы выкурить нас. Они боятся огня.

Пришел мой черед. Священник сразу обратил внимание на мою мертвенную бледность, отрешенность во взгляде, рассеянность движений и попытался перевести разговор на меня.

— Она не говорит уже очень давно, прошу вас, не беспокойте ее, — вмешалась моя мать.

Но преподобный отец явно не желал идти на уступки.

— Мы должны вполне доверять друг другу.

И тут до моей матери дошло.

— Почему он связан? — спросила она.

— Посмотрите на его шею. Он ранен. Смею предположить, что через несколько часов он станет таким же, как и они.

— Эй, меня еще рано списывать со счетов, — рявкнул шериф.

— Возможно, она ранена, — заговорщическим голосом, сказал преподобный отец, приближаясь ко мне.

— Мы должны осмотреть ее.

— Этот мне совсем не нравится, — Чак смотрел в окно.

— Чем же это? — спросила девушка.

— Он смышленее остальных, проворнее, быстрее. Он знает, что в соседнем доме тоже есть люди.

— В соседних домах есть люди? — спросила мать.

— Несколько домов в округе забаррикадированы до чердаков, в них есть люди.

Все прильнули к окнам, чтобы посмотреть на странного зомби. Это был он, тот самый, коснувшийся моего плеча. В отличие от остальных он предпочитал уединение и избегал компаний. Его заинтересовал соседний дом, возможно, он считал его более легкой добычей. Его странное поведение привлекало сородичей, и мы чувствовали себя в относительной безопасности. Он целенаправленно ходил вокруг дома, медленно и упорно простукивая доски, вызывая у нас странное любопытство. Незаряженное ружье с оптическим прицелом неохотно передавалось по кругу, позволяя с более близкого расстояния рассмотреть все его действия.

Наиболее напористым и инициативным в нашей группе был преподобный отец. В его глазах тщательно замаскирован фанатический оскал, очень опасный, с таким оскалом подобные ему служители церкви, несли библейские заветы диким племенам Америки, поедая не желавших предавать своих богов. Меня раздели в кухне до майки и трусов на столе для разделки мяса. Трясущимися руками святейший из нас коснулся моего шрама на шее и, взглянув в мои брызжущие нотами, посредственного Бизе Жоржа, глаза, открыл рот в неведомом зловещем удовольствии.

— Сколько ей лет?

Мать не ответила.

— Мы должны помочь им, — сказал Чак, ни на минуту не отрываясь от происходящего в соседнем дворе.

— Он уже оторвал несколько досок. Там, кажется, есть дети.

— Нет, — отрезал преподобный, — они наверняка что-то придумают.

Он работал всю ночь, скрупулезно отдирая прибитые доски. К утру, они окружили дом в несколько рядов. Исход этой битвы предрешал наше будущее. К вечеру следующего дня они проникли в дом. В оптический прицел святой отец наблюдал, как на последнем этаже, он обхватил голову маленькой девочки окровавленными пальцами и впился ей в рот, будто бы слился с ней в страстном поцелуе, если бы не хлещущая кровь.

Потом он появился в нашем окне и долго пристально всматривался в меня, пока Чак не забил стекло. Я почувствовала в своей руке что-то холодное и, хлюпая по колено в воде, подошла, к глухо забитой входной двери. Их было уже несколько сотен.