Упырь

И внезапно Алис бросился к ней, впился зубами в ее шею и принялся грызть, чавкая и давясь при этом. Девушка взвыла, принялась отбиваться, раздирая когтями лицо бывшего мужа. Вой, визг, рык и звук разгрызаемых хрящей, брызги крови. Гроб развалился, белое платье порвалось. Я замер в ужасе, сходя с ума снова и снова в одно дикое мгновение, а потом, не разбирая дороги, бросился бежать… Теперь вы понимаете, почему я в свои, не столь уж и многочисленные годы, совершенно седой, почему у меня трясутся руки и почему, черт возьми, я нахожусь в этой проклятой комнате? Впрочем, там, на кладбище, все еще не закончилось, потому как однажды ночью — а я ждал этого, был уверен, — ко мне в окно заглянул он, мой бывший друг.

Он не был похож на живого, как походили на них Ален с Вокипутой — разложение и тлен оставили на нем вполне естественный след, но он все равно не был мертвым в обыкновенном смысле. Живой мертвец, вампир, трансформация которого пошла не тем путем, или не была доведена до конца… С лица его, исполосованного когтями, свисали клочья гниющей кожи, один глаз вытек, а второй застыл, уставившись куда-то вверх. Одежда, вывазганная в грязи, свисала лохмотьями, а сквозь нее проглядывало кровоточащее мясо и ребра.

А на утро я пришел к нему на кладбище — убить, нашел его в заброшенном склепе, забившимся в угол. На правой ноге отсутствовал башмак и два пальца — то ли он сломал их, карабкаясь между устилавшими пол гранитными глыбами, то ли их отгрызли кладбищенские крысы.

— Почему? — вдруг вырвалось у меня, когда я уже занес над ним свое нехитрое оружие.

— Хотел… отомстить… — неожиданно прошамкал он в ответ.

— … вот… стал вампиром… — Ты не вампир — упырь! — с омерзением бросил я и ушел.

Вот только жизнь у меня так и не сложилась…