Уровень второго плана

— Но, это ты и есть Вуаленфур, мой любимый — произнесла она — Я твоя истинная сущность и душа. И я не оставлю тебя, и приду за тобой.

Изуфуиль уходит и уходит сопровождающий ее лев. Он увидел его только сейчас, а он был с ними обоими в его больничной закрытой ото всех одиночной палате.

Изуфуиль и сопровождающий ее лев, исчезает за каменной стеной больницы в раннем рассвете наступившего утра.

***

Проснувшись, Андрей вдруг вспомнил своего живого еще отца. Старенького уже лет семидесяти, но еще живого. И он вдруг стал бояться его потерять. Как старший сын своих родителей, он боялся теперь этого.

Он сейчас здесь, а отец его там. Там же и брат Сергей, и его сестра Елена. Как они сейчас там без него? Что с ними сейчас? Их не пускают в этот больничный изолятор клиники к нему. Он только принимает небольшие из дома посылки от них и все.

Как они сейчас там живут? Ведь в стране все хуже и хуже. И достатка нет никакого. Семьи рушатся, и все идет к полной просто катастрофе. Кругом бардак и никто ничего не может исправить. А он сейчас думает о них, и о доме. Думает о своем стареньком отце Викторе. Который никогда не верил в вознесение душ. Он был всегда реалистом и прагматом, и ни во что потустороннее не верил. Верила только всегда его мама. Земная мама. Мама, вознесшаяся в иные высшие миры и которую он часто видел после ее земной смерти в своих тех потусторонних снах.

Мама умерла, в возрасте шестидесятивосьми лет и Андрей беспокоился теперь за своего земного отца. Находясь в теле человека, он вообще не представлял жизни без родителей в этом земном реальном мире. Он был не приспособлен как ни странно к земному миру. К самостоятельной земной жизни. И не потому, что Андрей Сурганов был избалованный и изнеженный мамой и отцом ребенок, а просто он не был земным ребенком. Он вообще был неземной сущностью, но оказавшейся на земле. Может поэтому его сброшенная душа на землю потерялась и озлобилась на весь этот земной, как и Небесный мир. И в отличие от сестры и брата появилось еще нечто внутри ее. Жуткое и жестокое, что проявилось в раннем детстве.

Потерять теперь еще не дай Бог своего земного отца, было для него страшным ударом. Он как никто другой оценивал обстановку в семье и боялся за такие вот последствия. Андрей боялся, что нехватка денег может лишить всех родных их единственного жилья и вообще всей благополучной жизни. А тут еще и эта психбольница и это уголовное следствие по делу двух покончивших с собой женщин, где виновником считают его и хотят засадить и надолго. И так бы, наверное, и случилось, если бы не врач психотерапевт Вероника Георгиевна Климова. Она спасла его от тюрьмы и даже суда и его Сурганова Андрея просто посадили в городскую психбольницу. Климова отмазала его для себя. Он ей просто понравился. Просто как человек. Она осмотрела его и сделала соответствующие как женщина выводы. И просто, скорее всего, пожалела Сурганова Андрея, отнеслась к нему тоже как мать. Да и ради своей будущей тоже карьеры. Он для нее был попросту настоящая находка.

Уникален, как псих.

Наблюдая за его поведением Климова, просто могла написать целую о нем книгу. На основании всего с ним происходящего и то, что он ей рассказывал.

Особенно о своей покойной матери Антонине Сургановой, которую он видел тоже во снах, и как все время просил у нее прощения. За что он и сам не мог объяснить, но почему-то это делал каждый раз, как только происходила встреча.

Андрей рассказывал, как ее видел, то лежащей, словно, в могиле и будто сам там находился рядом с покойницей, либо в своей старой квартире еще на улице Терешковой в поселке Молодежном.

Он рассказывал, что иногда не мог подойти к дому или подняться наверх, в тринадцатую квартиру, где он жил с мамой и папой с самого своего рождения. До момента переезда на другую улицу.

Но самое интересное Сурганов будучи уже в возрасте почти пятидесятилетнего мужчины впадал в детство. Да, да в самое настоящее детство. Из древних и прочих окультических источников именно такие души как у Сурганова могли принадлежать только ангелам. Или быть захваченными ангелами. Мало того изучая его биографию Климова узнала еще кое-какие подробности его детства и молодости.

Оказывается, Сурганов Андрей был самым забитым ребенком в школе и позднее в городском училище под номером тридцать в городе Дивногорске. Том, что в нескольких километрах от его поселка, где Сурганов жил в сорока с лишним километрах от города Красноярска.

По сведениям и опросам тех, кто его знал, все дружно говорили, что он и мухи бы не обидел, коснись чего. Но по тому, что наговорил следователь Дорофеев, это вообще не вязалось с личной жизненной биографией Сурганова Андрея. Дорофеев говорил, что Сурганов Андрей внутри просто скрытый маньяк. И Чикатило по сравнению с ним просто отдыхает.

Похоже, что в Сурганове на самом деле что-то, живет, и оно скрыто до поры до времени в нем и когда-нибудь оно вырвется на волю.