Без аннотаций.
198 мин, 3 сек 988
Сурганов, мол сам ему все о себе рассказал, как на духу и покаялся в том что было раньше и то, что он теперь стремился исправить свои детства ошибки. И женщин тех он не убивал, а наоборот хотел спасти от вероятной гибели. И если он реально имел возможность проникать в мир мертвых во время своего сна, то, тогда он действительно мог узнать от того же ангела смерти о смерти тех двух смертниц. Тогда все могло связываться с тем, что было. Но вот можно было верить всему, что Сурганов Андрей говорил. Ведь он был шизофреник. А шизофреник, он и в Африке шизофреник.
И ничего уже не попишешь. Только транквилизаторы и прочие медикоменты.
И прочие лечебные процедуры без надежды на выздоровление.
***
Брат Сергей приехал к Андрею прямо в больницу. Он привез ему передачу и чтобы повидаться с родным старшим своим братом.
Они дружно и мирно тихо пообщались друг с другом.
Андрей много узнал, что происходит сейчас у них дома и как здоровье их отца. Как дела у родной еще сестры Елены.
У братьев снова зашел разговор об умершей их родной маме. И ее пребывание в высших мирах или новой земной жизни.
Андрей Сергею сказал, что надо было что-то хоть сделать на ее могиле. Поменять крест и поставить хотя бы новую более крепкую и новую оградку.
Хотя это уже для нее было не важно. Но для них как долг это было обязательным. Но нехватки денег и сложности самой личной жизни никак не давали сделать, уже давно это. Еще с самого момента смерти их мамы.
Да и жили они хоть и в одной как прежде квартире, но как кошка с собакой. Без конца стояла ругань. Сестра Елена вела себя как полоумная. Просто съедала своей руганью отца за все. Все было на постоянном психозе и нервяке. И еще эта нищенская практически жизнь. И обстановка кругом. Растущая безработица. Где каждый третий становился реально психом и дураком. Рушились семьи, и рушился весь земной мир. Преступность просто захлестнула все кругом. Как и наркомания и алкоголизм. Что-то назревало в мире и подходило к финалу.
Он знал, что это не его мир. С самого рождения и он его должен терпеть, терпеть до самой смерти.
Речь зашла о работе, и Андрей вспомнил свою охрану, где когда-то еще до ареста работал. Теперь он уже и забыл про нее. А тут вдруг вспомнил.
— «Полжизни в охране» — подумал он — «Полжизни и ничего хорошего. Ни денег толком, ни личной жизни. Одна работа и все. И все время денежные нехватки. И все время приходится как-то выживать. И все приспосабливаться».
Брат тоже жаловался на это. Что ему и его Валентине подруге скоро светит безработица и у него с работой тоже не все путем. Он спрашивал Андрея, как тут все нормально, и как его тут лечат, кормят и ухаживают. И Андрей говорил, что лучше, чем, если бы сидел до сих пор в тюремном изоляторе. Что до сих пор боится попасть в тюрьму. Причем ни за что. Что за него заступается главврач его теперешней психбольницы. Он ее самый лучший здесь пациент. Что она интересуется его сновидениями и всем что с ним происходит.
И, похоже, она к нему неравнодушна. И не только как к пациенту. Что-то большее уже между ними и началось как-то внезапно. И Сурганов Андрей даже сам это толком не мог объяснить, но главврач психбольницы похоже, повелась на него. Повелась как на мужчину.
Это было уже заметно, по ее синим, влюбленным и заигрывающим с ним, молча глазам. Когда она ему задавала вопросы, глаза ее говорили о чем-то более близком и совершенно другом.
— «А, что?» — он как то даже подумал мимолетно и не серьезно, улыбаясь сам себе и глядя из-под лобья искоса на Веронику Климову — «Она одинокая женщина и может себе желать этого. И сама так в целом ничего. Можно было бы и поближе познакомиться».
Потом снова разговор пошел о покойной маме и о том, что никак не смогли братья обновить ее могилу. Ни оградку путем хорошую поставить, ни креста.
Так и стоит старый деревянный крест и старая оградка еще с похорон на ее материнской могиле. А денег, как ни хватало так и не хватает.
— «Гребаные девяностые и двухтысячные!» — он проклиная все думал о тех прожитых погибельных для всей страны и народа годах. И о теперешнем, так и идущем без изменений в лучшую сторону годах. Исчез один президент в стране, появился другой. А толку. Дожились то того, что уже и война не за горами. Кругом бардак и нищета. Детям больным всем миром на лечение по копейкам собирают. Старики роются в помойках наравне с бомжами. Воры на ворах.
Кругом нехватки и во всем. В семье тоже разлад. Да вот, теперь еще и Андрей в психушке в Ломоносовке. Ладно, хоть еще не в тюрьме. Обошлось. И на этом спасибо.
***
Душевнобольной Гавриков снова набросился на Сурганова Андрея. Набросился прямо на прогулке.
Андрей только появился в самом дворе психбольницы среди ее пациентов, и тут случилось это. Снова, и почти сразу, как только Сурганов вышел на свою очередную прогулку.
И ничего уже не попишешь. Только транквилизаторы и прочие медикоменты.
И прочие лечебные процедуры без надежды на выздоровление.
***
Брат Сергей приехал к Андрею прямо в больницу. Он привез ему передачу и чтобы повидаться с родным старшим своим братом.
Они дружно и мирно тихо пообщались друг с другом.
Андрей много узнал, что происходит сейчас у них дома и как здоровье их отца. Как дела у родной еще сестры Елены.
У братьев снова зашел разговор об умершей их родной маме. И ее пребывание в высших мирах или новой земной жизни.
Андрей Сергею сказал, что надо было что-то хоть сделать на ее могиле. Поменять крест и поставить хотя бы новую более крепкую и новую оградку.
Хотя это уже для нее было не важно. Но для них как долг это было обязательным. Но нехватки денег и сложности самой личной жизни никак не давали сделать, уже давно это. Еще с самого момента смерти их мамы.
Да и жили они хоть и в одной как прежде квартире, но как кошка с собакой. Без конца стояла ругань. Сестра Елена вела себя как полоумная. Просто съедала своей руганью отца за все. Все было на постоянном психозе и нервяке. И еще эта нищенская практически жизнь. И обстановка кругом. Растущая безработица. Где каждый третий становился реально психом и дураком. Рушились семьи, и рушился весь земной мир. Преступность просто захлестнула все кругом. Как и наркомания и алкоголизм. Что-то назревало в мире и подходило к финалу.
Он знал, что это не его мир. С самого рождения и он его должен терпеть, терпеть до самой смерти.
Речь зашла о работе, и Андрей вспомнил свою охрану, где когда-то еще до ареста работал. Теперь он уже и забыл про нее. А тут вдруг вспомнил.
— «Полжизни в охране» — подумал он — «Полжизни и ничего хорошего. Ни денег толком, ни личной жизни. Одна работа и все. И все время денежные нехватки. И все время приходится как-то выживать. И все приспосабливаться».
Брат тоже жаловался на это. Что ему и его Валентине подруге скоро светит безработица и у него с работой тоже не все путем. Он спрашивал Андрея, как тут все нормально, и как его тут лечат, кормят и ухаживают. И Андрей говорил, что лучше, чем, если бы сидел до сих пор в тюремном изоляторе. Что до сих пор боится попасть в тюрьму. Причем ни за что. Что за него заступается главврач его теперешней психбольницы. Он ее самый лучший здесь пациент. Что она интересуется его сновидениями и всем что с ним происходит.
И, похоже, она к нему неравнодушна. И не только как к пациенту. Что-то большее уже между ними и началось как-то внезапно. И Сурганов Андрей даже сам это толком не мог объяснить, но главврач психбольницы похоже, повелась на него. Повелась как на мужчину.
Это было уже заметно, по ее синим, влюбленным и заигрывающим с ним, молча глазам. Когда она ему задавала вопросы, глаза ее говорили о чем-то более близком и совершенно другом.
— «А, что?» — он как то даже подумал мимолетно и не серьезно, улыбаясь сам себе и глядя из-под лобья искоса на Веронику Климову — «Она одинокая женщина и может себе желать этого. И сама так в целом ничего. Можно было бы и поближе познакомиться».
Потом снова разговор пошел о покойной маме и о том, что никак не смогли братья обновить ее могилу. Ни оградку путем хорошую поставить, ни креста.
Так и стоит старый деревянный крест и старая оградка еще с похорон на ее материнской могиле. А денег, как ни хватало так и не хватает.
— «Гребаные девяностые и двухтысячные!» — он проклиная все думал о тех прожитых погибельных для всей страны и народа годах. И о теперешнем, так и идущем без изменений в лучшую сторону годах. Исчез один президент в стране, появился другой. А толку. Дожились то того, что уже и война не за горами. Кругом бардак и нищета. Детям больным всем миром на лечение по копейкам собирают. Старики роются в помойках наравне с бомжами. Воры на ворах.
Кругом нехватки и во всем. В семье тоже разлад. Да вот, теперь еще и Андрей в психушке в Ломоносовке. Ладно, хоть еще не в тюрьме. Обошлось. И на этом спасибо.
***
Душевнобольной Гавриков снова набросился на Сурганова Андрея. Набросился прямо на прогулке.
Андрей только появился в самом дворе психбольницы среди ее пациентов, и тут случилось это. Снова, и почти сразу, как только Сурганов вышел на свою очередную прогулку.
Страница 20 из 53
