Из того далёкого дня, что положил начало этой истории, я практически ничего не помню. Было мне в то время лет семь или, может, восемь. А то единственное, что навсегда застыло в моих воспоминаниях, мучило меня на протяжении многих лет.
Добавить в моё избранное
4 мин, 37 сек 4066
Ту минуту я запомнил, наверное, лучше всего. Соник лежал на пузике и тяжело дышал, высунув язычок. Из его малюсенького носика струилась тонкая полоска ярко-красной крови.
Меня охватил ужас содеянного. Внутри всё скрутило и задрожало, я осознал, наконец, каким чудовищным мучителем оказался для этого маленького беззащитного существа. А ещё был страх. Мелочный и низменный страх возможного разоблачения и публичного презрения. Щемящая жалость к котёнку не пересилила. Подгоняемый страхом, будто кнутом, я бросился убегать с места преступления. Слёзы на меня накатили только дома. Примерно через час, собравшись с духом, я всё же решил вернуться. Соника уже не было, следов крови или чего-то подобного тоже. Рассказать о происшедшем кому-либо я не смел, так что груз этот остался наедине со мной. Однако, уже через неделю, я вытеснил случившееся подальше в бессознательное и не вспоминал об этом несколько лет. И только с подросткового возраста этот случай стал отчётливо всплывать в памяти. Знаете, как бывает, лежишь в кровати и хочешь уже поскорее уснуть, и тут внезапно сам собою вспомниться какой-нибудь эпизод из жизни, при одном воспоминании о котором тебя начинает обуревать отчаянный стыд так, что сквозь землю хочется провалиться. С того времени, периодически, это событие напоминало мне о собственной порочности, да пожалуй, напоминает и по сей день.
Меня охватил ужас содеянного. Внутри всё скрутило и задрожало, я осознал, наконец, каким чудовищным мучителем оказался для этого маленького беззащитного существа. А ещё был страх. Мелочный и низменный страх возможного разоблачения и публичного презрения. Щемящая жалость к котёнку не пересилила. Подгоняемый страхом, будто кнутом, я бросился убегать с места преступления. Слёзы на меня накатили только дома. Примерно через час, собравшись с духом, я всё же решил вернуться. Соника уже не было, следов крови или чего-то подобного тоже. Рассказать о происшедшем кому-либо я не смел, так что груз этот остался наедине со мной. Однако, уже через неделю, я вытеснил случившееся подальше в бессознательное и не вспоминал об этом несколько лет. И только с подросткового возраста этот случай стал отчётливо всплывать в памяти. Знаете, как бывает, лежишь в кровати и хочешь уже поскорее уснуть, и тут внезапно сам собою вспомниться какой-нибудь эпизод из жизни, при одном воспоминании о котором тебя начинает обуревать отчаянный стыд так, что сквозь землю хочется провалиться. С того времени, периодически, это событие напоминало мне о собственной порочности, да пожалуй, напоминает и по сей день.
Страница 2 из 2
