Ушаны

С каждым шагом они все ближе подбирались к автобусной базе. Снова к Бреду вернулось тревожное чувство опасности. Ушан опять отбежал от них, остановился, пропищал на только ему известном языке и стал дожидаться их приближения. Его поведение было чертовски странным, и даже более того — пугающим. Может быть, он намеренно заманивает их на автобусную базу, где в бетонных развалинах прячутся сотни таких грызунов как он, ждущих своей добычи? В его воображении быстро разыгралась маленькая и кровавая сцена, в которой он и Дэйв заходят на бетонное покрытие автобусной базы, ушан отбегает опять на то же расстояние, останавливается чуть впереди ржавого остова автобуса и издает такой громкий крик, что закладывает уши. Из пустых глазниц автобуса, услышав сигнал к атаке, выглядывают черные морды ушанов. Сначала десять… двадцать… пятьдесят… они повсюду — одни выглядывают из-под днища, даже из тех мест, где раньше были фары, выглядывает несколько пар черных как смоль глаз. С заячьих морд, но со слишком удлиненной челюстью, предвкушая пиршество, капает смолистая слюна, перепончатые уши, очень похожие на веера, складываются и раскладываются, складываются и раскладываются. Этого было не видно, но он готов был поклясться, что их маленькие щенячьи хвостики радостно дрыгаются из стороны в сторону. Неожиданно вся эта черная живая масса пришла в движение: вот спрыгивают первые и приземляются на серый бетон, за ними следующие, и так раз за разом, словно маленькие ручейки, но вот ручейки слились в один кипящий бурный поток реки…

Бред помотал головой, прогоняя видение. «Перестань думать глупости, — сказал себе он, — все это только твое разыгравшееся воображение, и приплюсуй еще и выпивку». Да, это было воображение, но далеко ли оно было от реальности.

«Можешь мне поверить так далеко, как только можно, — он сильно удивился, услышав в своей голове голос своего отца, — а если это не так, то можешь представлять себе что пожелаешь: что эта маленькая срань один из членов подразделения» коммандос«, собранный и обученный для пополнения продовольственной базы свеженьким мясом — человечиной, ням-ням вкуснятина, просто объедение».

Он вспомнил наверное самую любимую присказку своего отца (по крайней мере, он не преминул ее использовать в любом удобном случае): «все может быть». Лучше и не скажешь, «все может быть».

Ушан, вновь дождавшись их приближения к красной линии, которую он сам для себя установил, снова бросился трусцой, убегая от них. По спине пробежал холодный ветерок, каждым позвонком он прочувствовал его холодное щупальце, словно маленькие разряды электричества. Сейчас ему более всего хотелось развернуться и со всех ног нестись отсюда, неважно куда, но как можно дальше. Бежать от этого комка шерсти, от этой чертовой базы, но более всего от гнилого остова… Но вместо этого он продолжал идти, с каждым шагом уходя дальше от шоссе N64 и от бара Стива, находящегося на пересечении двух дорог.

Ржавые двустворчатые металлические ворота, перед которыми они остановились, были перекошены беспощадным временем. Обе решетчатые створки врылись в песок, а бурые металлические стержни, пересекающие их, напоминали ребра доисторического создания, умершего здесь много миллионов лет назад. На обеих створках ворот посередине находились желтые таблички, выступающие пятна ржавчины по краям чем-то напоминали кровяные потеки:

ПОСТОРОННИМ ВХОД ВОСПРЕЩЕН

Сразу за воротами начиналась когда-то действующая, а ныне медленно, но верно гниющая и превращающаяся в прах автобусная база. Где-то через миллионы лет, когда закончится эра человечества, вот это творение будет одним из напоминаний прошлого, которым вполне может быть, будут восхищаться следующие представители разумной живой природы. Почему-то эта мысль показалась Бреду даже очень забавной.

— Ты чего лыбишся? — шепотом спросил Дэйв, потом, видно удивившись самому себе, сказал нормальным голосом, — лично я ничего смешного не нахожу, — после короткой паузы мрачным голосом добавил, — странно все это, — и посмотрел на базу, как показалось Бреду, взволнованным взглядом.