Услышать, как мертвые поют

Он почувствовал, как спина покрывается холодным потом. Мелькнула паническая мысль: сейчас в трубке он услышит не маму, а голос из Ада.

— Алло.

Тишина.

— Алло, — повторил парень.

Тишина.

— Не смешно.

Из Срачной комнаты донеслись звуки рвоты. От неожиданности Александр зацепился за гнездо зарядки телефона и упал. А потом из спальни в туалет пополз человек. Точнее — его половина. Ноги и нижняя часть торса заканчивались идеальным срезом. Рассеченные сосуды ярко краснели свежей кровью, виднелось содержимое кишечника и спинномозговой жидкости. И все это отвратительно пахло землей и гнилью.

Саша зажмурился.

Наверное, ударился головой, думал он, и появились галлюцинации. Но ведь сначала услышал звуки рвоты, а потом увидел труп. Тогда все дело было во вчерашнем пиве! Или нет?

Затем тишину разорвал истошный вопль. Кто-то орал и орал, не от боли, не то от ужаса — без слов, на одной ноте.

Саша вскочил и рванул в коридор, чтобы выбежать на лестничную площадку. Но из стены вылезло чудовище и преградило путь. Парень поразился росту монстра, тот почти доставал головой до потолка. Руки неестественно длинные и тонкие. Губ нет.

Александр потерял сознание второй раз за сутки.

Влад

Сознание возвращается тугой вспышкой боли.

Я с трудом разлепляю глаза.

Я лежу в ванне. В той ванне, где первый раз купался. В той ванне, где играл в солдатиков и трансформеров.

— Больше не буду ширяться, — хрипло говорю.

Пытаюсь подняться, но организм не желает слушаться.

Лучше полежать, собраться с силами. Предстоит тяжелая работа. Несмотря на двойную порцию, голова работает ясно.

— Проснулась, жена? — пробасил я.

Молчание. Неужели не отошла от наркотика? Навряд ли. Либо ты спишь, либо игнорируешь.

Либо пытаешься выбраться.

— Хватит дрыхнуть, — продолжаю я.

Хотел бы сейчас взглянуть в тебе глаза. Увидеть, как будешь страдать.

Встаю, ноги дрожат. Руки почему-то болят, и к тому же приходится делать неимоверные усилия, чтобы не упасть лицом на кафель.

Опираясь о стену, медленно иду в кухню.

Ты не спишь — смотришь в потолок. О чем-то думаешь. Наверное, о том, как я перехитрил тебя, шлюха.

— Страдаешь? — спрашиваю я.

Ты киваешь.

— И знаешь, что с тобой сделаю?

Мотаешь головой.

— Убью.

— Влад, прости, — говоришь ты. — Я… я не хотела. По дурости все получилось.

— Верю, Натаха. Месяц с лишним дурила. И потому страдать будешь до-о-олго.

Я сажусь на стул. Разговор обещает быть интересным и захватывающим.

— Когда они придут? — говорю.

Ты молчишь.

— Когда они придут? — повторяю я.

— О чем ты? — Ты гадливо скривилась.

— Вот не надо врать и делать вид, что ничего не знаешь.

— Хорошо, — признаешь ты после паузы. — Я должна позвонить… должна была позвонить покупателю вчера ночью.

Я позволяю себе легкую, чуть виноватую улыбку. Что-то здесь не так — слишком быстро сдалась, сука.

— Почему ночью?

Бросаешь на меня сердитый взгляд. Глаза твои влажнеют: похоже, тебе обидно до слез. Обидно, что гениальный план по продаже меня по частям провалился.

— Я не знаю, Владик. Так захотел покупатель. Может, ночью не прослушивают его. Может, их главный просто свихнулся.

Тупо смотришь на стойку с ножами — прикидываешь, сможешь ли дотянуться до них. Я тебе отвечу: нет, не сможешь. Я тоже все рассчитал.

— Владик, отпусти меня. — Ты тонко улыбаешься. — Я ведь люблю тебя. Да-да, люблю. Обстоятельства так сложились.

— А продать на органы зачем решила? Тоже из хороших побуждений? Почему меня нельзя было просто убить? Или в деревню к чуркам рабом пахать?

Твой голос срывается.

— Отпусти! Если я не позвоню, то днем наведается покупатель со своими парнями.

— Ты же сама сказала, что должна была позвонить ночью. — Я делаю ударение на слове «ночью». — Да и пусть наведываются. Я против, что ли? Дверь-то железная стоит. Хрен кто выбьет.

— А если я закричу?

— Раз только и крикнешь, — отвечаю я. — Потом так накачаю наркотиками, мало не покажется. Теперь не ты мне будешь указывать, сука. — Перед глазами все поплыло — остаточное действие наркотика. — Я и бойфренда твоего порешу. Убью перед тобой. Отрежу яйца и засуну…

— Прекрати, — говоришь ты.

— Нет. Я заслужил пятиминутку ненависти.

Я поднимаюсь со стула, подхожу к графину с водой.

— Не надо никого убивать, — шипишь ты. — Тебе не хватит духа.

— Смешная женщина, — твердо говорю я.

Моя задача: заставить страдать тебя. Желательно как можно дольше.

Воспоминание: я привязан к кровати. Хочу закричать, но не могу — ты вставила в рот кляп. Высвободиться нет ни возможностей, ни сил. Мне остается только смотреть либо в потолок, либо на фотографию мамы и папы. Ты со своим сладким мальчиком трахаешься в кухне. Я слышу, как вы стонете, как трясется деревянная стойка. Господи! Как мне было больно, как тошно. Я не мог в это поверить.

— А хочешь я тебе тайну расскажу? — говорю я.

Ты бросаешь на меня сердитый взгляд. Злись, сука. Злись, моя королева шлюх. Ты заслужила того, чтобы тебя ненавидели.