Фандом: Гарри Поттер. Криденс, бегать и прятаться от него — это всегда жить в страхе. Я не хочу так, — Грейвз покачал головой. — Я хочу вернуться с тобой в Нью-Йорк. Показать тебе свой дом. Отвести тебя на Юникорн-Лейн. Я хочу выполнить своё обещание и забрать тебя с собой. В настоящий мир. Ради этого стоит рискнуть.
112 мин, 49 сек 21762
Медея Пенелопа интересовалась, когда он соберётся жениться, он коротко отвечал, что ищет хорошую партию. По инерции и правда искал, знакомился с теми, кого она выбирала, но предложений не делал. Потом наступил апрель 1912-го, и искать невесту стало не для кого. В галерее появилось два новых портрета. В тот день он долго стоял и смотрел на них, прислонившись к стене. Молча. Привыкал к тишине в своём — теперь своём — доме. Думал — как странно, что они ничего не знали о нём. И уже не узнают. Привыкал к новому одиночеству. Смотрел на их лица и пытался найти ответ. Последний из Грейвзов. Точка в конце предложения. Ответа не было ни в непроницаемом лице отца, ни в красивых глазах матери. Но даже если бы он задал вопрос, вряд ли портреты могли сказать, что он делал не так. Почему всех его усилий было недостаточно для того, чтобы заслужить их любовь.
К мыслям о собственной семье он вернулся только через несколько лет, сам. К тому моменту он уже обзавёлся привычкой шляться в не-мажеские заведения и снимать юношей на один раз, но считал, что имеет право на хобби.
Близких отношений в его жизни было — по пальцам пересчитать. И все чертовски плохо заканчивались. Одному Реми повезло — он вернулся во Францию, когда Персиваль поступил в Ильверморни. Лоренс погиб. Гудини убил Гриндевальд. Криденс… один раз его тоже убили. Тем, кто был близко, но недолго, или не так, чтобы кожа к коже, везло больше. Серафина, Сойка, Тесей, с которым завязалась короткая фронтовая дружба — эти все были живы.
Какая судьба рядом с ним теперь ждёт Криденса? Вот бы узнать. Уберечь от опасности.
Впрочем, о безопасности Криденса надо было думать, не изводя себя паранойей. Однажды Гриндевальд найдёт их. Эта мысль сидела в затылке и не давала покоя. Особенно сейчас, когда спокойная жизнь казалась безоблачной. Грейвз выполнил свой первоначальный план — отыскал мальчика, начал его учить. Пора было задуматься, что делать дальше.
Для магического и не-магического мира Криденс был мёртв. Ему нужно новое имя, новые документы. Он должен знать, что делать, если что-то случится — с ним или с Персивалем. Грейвз хорошо понимал, что сам не бессмертен. Вряд ли Гриндевальд пойдёт атаковать в лоб, а значит, опасность будет подстерегать там, где ее не ждёшь. Криденс должен выжить, если это случится. И желательно — никого не убить при этом.
Персиваль проснулся не очень-то отдохнувшим, но с почти сформировавшимся в голове планом действий. Криденс тихо дышал ему в шею, явно стараясь не разбудить, и трогал за бедро горячими пальцами. Видимо, не был уверен, можно ли сегодня то, что было позволено вчера.
— Доброе утро, мой мальчик, — тихо сказал Грейвз.
Тот негромко хихикнул от смущения, замер, но, не услышав приказа убрать руки, погладил смелее.
— Доброе утро, сэр…
Грейвз развернулся к нему лицом, встретил игривый взгляд сквозь ресницы. Криденс прильнул к нему, как рубашка к коже. Стояло у него с утра так внушительно, что Грейвз почти позавидовал. Темпераментный мальчик, да и возраст у него самый жаркий.
Криденс схватил его губами за небритый подбородок, вильнул бёдрами и явно почувствовал ответ — непроизвольно сощурился. Потёрся медленнее, проехавшись точно по паху, ухватил просыпающийся член через пижамные штаны. Грейвз улыбнулся ему с долей иронии: хорошо, поднял, а дальше что будешь делать?
Криденс, впрочем, прекрасно знал — что. Он сполз под одеяло с совершенно похабной улыбкой. Грейвз не стал его ни направлять, ни удерживать, только опустил руку ему на лицо, чтобы чувствовать, как натягиваются губы вокруг члена, и западают щёки. Он заводился постепенно. Криденс тоже не торопился. Закрыв глаза, Грейвз просто лежал на боку, плавно качался в восхитительно мягкий сосущий рот, и ни о чём не думал. Криденс поглаживал его вокруг и рядом, по ногам, животу и спине, забираясь под одежду, постанывал горлом, зная, как Грейвз это любит. Ему не пришлось ничего подсказывать — он всё уже знал, и как распознать приближение оргазма, и как насадиться поглубже, раскрывая рот. Персиваль кончил негромко, но блаженно расслабленно, скользя между мокрыми от слюны губами. Криденс вынырнул из-под одеяла красный от духоты, но донельзя довольный.
Грейвз обнял его, прижал голову к своей груди. Упёрся подбородком в макушку, так и не сказав ни слова. Расслабленная нега покинула его почти сразу. Казалось, время уплывало сквозь пальцы, и пока он ничего не делает, Гриндевальд набирает силу. Как будто Гриндевальд был каким-то яблоком, висящим на ветке и разбухающим от солнечных лучей.
Криденс что-то почувствовал, встревожился.
— Что-то случилось?
— Нет, мой хороший, — тихо сказал Грейвз. — Просто думал о том, что нужно делать дальше. Поговорим позже. Пока просто лежи.
— Вас что-то беспокоит, — пробормотал тот.
— Потом, Криденс, — повторил Грейвз, не открывая глаз. — Помолчи.
Тот недовольно вздохнул, прильнул к нему, но не успокоился.
— У вас сердце стучит… почему так быстро? — пробормотал он.
Потому что мне страшно за тебя, — подумал Грейвз, а вслух ответил:
К мыслям о собственной семье он вернулся только через несколько лет, сам. К тому моменту он уже обзавёлся привычкой шляться в не-мажеские заведения и снимать юношей на один раз, но считал, что имеет право на хобби.
Близких отношений в его жизни было — по пальцам пересчитать. И все чертовски плохо заканчивались. Одному Реми повезло — он вернулся во Францию, когда Персиваль поступил в Ильверморни. Лоренс погиб. Гудини убил Гриндевальд. Криденс… один раз его тоже убили. Тем, кто был близко, но недолго, или не так, чтобы кожа к коже, везло больше. Серафина, Сойка, Тесей, с которым завязалась короткая фронтовая дружба — эти все были живы.
Какая судьба рядом с ним теперь ждёт Криденса? Вот бы узнать. Уберечь от опасности.
Впрочем, о безопасности Криденса надо было думать, не изводя себя паранойей. Однажды Гриндевальд найдёт их. Эта мысль сидела в затылке и не давала покоя. Особенно сейчас, когда спокойная жизнь казалась безоблачной. Грейвз выполнил свой первоначальный план — отыскал мальчика, начал его учить. Пора было задуматься, что делать дальше.
Для магического и не-магического мира Криденс был мёртв. Ему нужно новое имя, новые документы. Он должен знать, что делать, если что-то случится — с ним или с Персивалем. Грейвз хорошо понимал, что сам не бессмертен. Вряд ли Гриндевальд пойдёт атаковать в лоб, а значит, опасность будет подстерегать там, где ее не ждёшь. Криденс должен выжить, если это случится. И желательно — никого не убить при этом.
Персиваль проснулся не очень-то отдохнувшим, но с почти сформировавшимся в голове планом действий. Криденс тихо дышал ему в шею, явно стараясь не разбудить, и трогал за бедро горячими пальцами. Видимо, не был уверен, можно ли сегодня то, что было позволено вчера.
— Доброе утро, мой мальчик, — тихо сказал Грейвз.
Тот негромко хихикнул от смущения, замер, но, не услышав приказа убрать руки, погладил смелее.
— Доброе утро, сэр…
Грейвз развернулся к нему лицом, встретил игривый взгляд сквозь ресницы. Криденс прильнул к нему, как рубашка к коже. Стояло у него с утра так внушительно, что Грейвз почти позавидовал. Темпераментный мальчик, да и возраст у него самый жаркий.
Криденс схватил его губами за небритый подбородок, вильнул бёдрами и явно почувствовал ответ — непроизвольно сощурился. Потёрся медленнее, проехавшись точно по паху, ухватил просыпающийся член через пижамные штаны. Грейвз улыбнулся ему с долей иронии: хорошо, поднял, а дальше что будешь делать?
Криденс, впрочем, прекрасно знал — что. Он сполз под одеяло с совершенно похабной улыбкой. Грейвз не стал его ни направлять, ни удерживать, только опустил руку ему на лицо, чтобы чувствовать, как натягиваются губы вокруг члена, и западают щёки. Он заводился постепенно. Криденс тоже не торопился. Закрыв глаза, Грейвз просто лежал на боку, плавно качался в восхитительно мягкий сосущий рот, и ни о чём не думал. Криденс поглаживал его вокруг и рядом, по ногам, животу и спине, забираясь под одежду, постанывал горлом, зная, как Грейвз это любит. Ему не пришлось ничего подсказывать — он всё уже знал, и как распознать приближение оргазма, и как насадиться поглубже, раскрывая рот. Персиваль кончил негромко, но блаженно расслабленно, скользя между мокрыми от слюны губами. Криденс вынырнул из-под одеяла красный от духоты, но донельзя довольный.
Грейвз обнял его, прижал голову к своей груди. Упёрся подбородком в макушку, так и не сказав ни слова. Расслабленная нега покинула его почти сразу. Казалось, время уплывало сквозь пальцы, и пока он ничего не делает, Гриндевальд набирает силу. Как будто Гриндевальд был каким-то яблоком, висящим на ветке и разбухающим от солнечных лучей.
Криденс что-то почувствовал, встревожился.
— Что-то случилось?
— Нет, мой хороший, — тихо сказал Грейвз. — Просто думал о том, что нужно делать дальше. Поговорим позже. Пока просто лежи.
— Вас что-то беспокоит, — пробормотал тот.
— Потом, Криденс, — повторил Грейвз, не открывая глаз. — Помолчи.
Тот недовольно вздохнул, прильнул к нему, но не успокоился.
— У вас сердце стучит… почему так быстро? — пробормотал он.
Потому что мне страшно за тебя, — подумал Грейвз, а вслух ответил:
Страница 20 из 32
