Утром в постели моей

Криденс поднял голову, когда тот уходил. Белой холодной ненависти в его глазах хватило бы, чтобы покрыть снегом Сибирь.

— Спасибо, мой мальчик, — Грейвз развернул его к себе, обнял. Криденс стоял, опустив руки.

— За что вы меня благодарите? — бесцветно спросил он.

— За то, что ты выполнил обещание, — серьёзно сказал Грейвз. — И не тронул его.

— Это был он? — тихо спросил Криденс. — Вы были с ним? Я узнал… Он пахнет, как… клумба. Вы тоже… тогда… — еле слышно закончил он.

— Да, — тихо и твёрдо сказал Грейвз. — Это был он.

Он заставил Криденса взять себя под руку и потянул по улице в сторону реки. Темза пахла зелёной водой и болотом, из доков тянуло маслом и сталью. Свет газовых фонарей отражался от мокрой брусчатки — недавно прошёл дождь. Грейвз вёл Криденса мимо витрин, залитых электрическим светом, мимо нетрезвых песен из пабов и верениц автомобилей с брезентовыми крышами.

— Он не сделал ничего плохого, — повторил Грейвз. — Если хочешь кого-то винить — вини меня.

Криденс молча шёл рядом, бесшумный, как призрак, и почти такой же бесплотный.

— Когда я выбрал его — я думал, что ты не хочешь ни меня, ни моего внимания, — сказал Грейвз. — Мне было очень плохо без тебя.

— Он не похож на меня, — прошептал Криденс.

— Никто не похож на тебя, — сказал Грейвз.

— Вам нравятся такие, как он?

— Мне нравишься ты.

— Он очень красивый… — прошептал Криденс.

— Мне не нужны другие, если у меня есть ты, — повторил Грейвз. — Даже красивые.

— Он очень умный?

— Он хорошо образован, — сказал Грейвз.

— Как вы?

— Примерно.

— Я хочу, чтобы он умер, — пробормотал Криденс.

— Нет, — Грейвз остановился, развернул его к себе и взял за локти. — Он помог мне. Он оказался рядом в тот момент, когда мне было очень тяжело. За это он не заслуживает смерти.

— Вы хотите с ним встречаться, — прошептал Криденс.

— Я обещал тебе, что это будут только дружеские встречи, — терпеливо сказал Грейвз. — Кроме того, он часть моего плана.

— Почему он? — Криденс вскинул голову.

— Потому что он хорошо знает нужного человека, через которого слух о тебе дойдёт до Гриндевальда.

— Можно найти другого человека!

— Я доверяю этому.

— Почему? — потребовал тот, его губы обиженно поджались. — Потому что… потому что вам было хорошо с ним?

— Нет. Потому что он предан своей стране и согласится помочь.

— Если вам будет с ним хорошо, я всё равно узнаю, — буркнул Криденс, насупившись. — И сделаю ему что-то плохое.

— Нет, не сделаешь, — жёстко сказал Грейвз. — Если вдруг я нарушу своё слово, ты придёшь ко мне, и мы поговорим.

— Я не хочу разговаривать, — Криденс мрачно смотрел в землю. — Я хочу, чтобы он умер.

Грейвз вздохнул, отпустил его локти. Взъерошил Криденсу волосы.

— Мне ещё очень многому предстоит научить тебя, — ласково сказал он.

Криденс вдруг вскинул глаза, закусил губу. Выражение его лица изменилось мгновенно.

— А я люблю, когда вы меня учите, — кокетливо заявил он.

Грейвз тихо рассмеялся. Криденс улыбался сжатыми губами и разглядывал другую сторону улицы, будто ему совершенно неинтересно было смотреть на Персиваля. Будто гораздо больше его интересовали голуби на карнизе, вывеска табачной лавки и проезжающие автомобили. Совсем не Персиваль. Ни капельки. Коротко стрельнув в него глазами, Криденс демонстративно отвернулся. Грейвз притянул к себе его голову и, посмеиваясь, приложился губами к скуле.

— Можно, я скажу про него что-то плохое? — сквозь настороженную улыбку прошептал тот.

— Можно, — разрешил Грейвз и предложил ему снова уцепиться за локоть.

— Дурак! — выдохнул Криденс. — Бледный… бледная моль!

— Тебе пора осваивать нецензурную лексику, — смеясь, сказал Грейвз. — А то мне стыдно будет знакомить тебя с портретом Гондульфуса.

— Я знаю нецензурную лексику! — горячо отозвался Криденс. — Белобрысый хуй! Тюлений… пиздюк!

Персиваль не выдержал и расхохотался.

Запас сквернословия у Криденса был крошечным — пару слов подцепил на улице, что-то услышал от Грейвза. Персиваль, конечно, не смог удержаться, когда подвернулась возможность, и как следует расширил его словарный запас. Криденс ловил суть на лету, со словообразованием и фантазией у него всё складывалось отлично. Выражение «ебись конём» он отверг, как недостаточно грубое. По его мнению,«ебись тюленем» звучало гораздо выразительнее.

— Да что ты прицепился к этим тюленям, — Грейвз устал смеяться, но Криденс не унимался. Пришлось наложить на них обоих отвлекающие чары, потому что громкое «ну и что, что у коня хуй больше!» заставляло прохожих вздрагивать и торопливо переходить на другую сторону улицы.

— У тюленей нет рук, — заявил Криденс, — и даже ног! Как они залезают друг на друга? Они круглые, как колбаска, должны скатываться со спины. Значит, это труднее, чем с конём.

— Я не знаю, как они это делают, — Грейвз ухмыльнулся и пожал плечами. — В воде? На боку? Другие тюлени подпирают их своими боками? Они устраивают оргию, и там уже неважно, кого куда?

— Ньют наверняка знает, — задумался Криденс.

— Сомневаюсь, что он пробовал, — машинально отозвался Грейвз.